Ждуля - страница 5

Алиса поймала себя на том, что улыбается. Заключенный, цитирующий Достоевского. Это было так абсурдно и так... притягательно. Она вдруг поняла, что за эти несколько часов переписки совсем забыла о том, что он преступник. Он стал для нее просто Антоном — умным, странным, колючим, но живым человеком.

«Вы сказали, вас посадили за кражу. Но вы говорите как образованный человек. Как так вышло?»

«Я учился. Пока был на свободе, закончил два курса филфака. Бросил. Денег не хватало, а работать и учиться одновременно не получалось. А потом завертелось — сначала мелкие подработки, потом крупнее, а потом уже не остановиться. Знаешь, как это бывает? Когда переступаешь черту, а назад пути нет».

*«Знаю», — написала она, хотя на самом деле не знала. Она никогда не переступала черту. Она всегда жила по правилам.

«Нет, не знаешь. Но можешь узнать. Если захочешь».

Вот оно. Приглашение. Тонкое, ни к чему не обязывающее, но приглашение в его мир. Алиса чувствовала, что стоит на краю чего-то огромного и пугающего, и если она сейчас сделает шаг, обратной дороги не будет.

*«Мне пора спать», — написала она внезапно, испугавшись себя.

«Конечно. Прости, что задержал. Сладких снов, моя нежная. Если захочешь продолжить — я здесь. Мне некуда спешить».

Она закрыла ноутбук и уставилась в потолок. За окном уже занимался серый, мутный рассвет. Где-то залаяла собака, проехала первая машина. Город просыпался, а Алиса все еще была там — в их переписке, в странном мире, который открылся ей этой ночью.

«Моя нежная». Он назвал ее «моя нежная». Не «дорогая», не «милая». А именно «нежная» — так, словно уже присвоил. И самое страшное — ей это понравилось. Ей понравилось быть чьей-то. Даже если этот «кто-то» сидит за решеткой и вряд ли увидит свободу в ближайшие годы.

Она заснула только под утро, и ей снилась камера с серыми стенами, в которой почему-то стояла ее кровать с подоконника, а за решеткой окна расцветал оранжевый закат.

Проснулась она в полдень. Телефон разрывался от сообщений Дениса: «Доброе утро, соня!», «Как ты там без меня?», «Купил тебе сувенир, смешной такой», «Ты чего молчишь?», «Алис?», «Перезвони, волнуюсь». Она посмотрела на эти сообщения и впервые за долгое время не почувствовала ни тепла, ни благодарности. Только раздражение. Денис со своей заботой был как тесный пиджак — правильный, качественный, но дышать в нем невозможно.

Она написала короткое: «Все хорошо, спала долго. Позвоню вечером» — и отложила телефон. Мысли были заняты другим. Тем, кто не спрашивал, почему она молчит, а просто ждал ее возвращения. Терпеливо, как хищник в засаде.

Алиса подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Вчерашняя Алиса — бледная, неприметная, в растянутом свитере. Сегодняшняя — все та же, но с новым, опасным блеском в глазах. Она вспомнила его слова про «бунт в уголках губ» и чуть раздвинула губы в улыбке, рассматривая свое отражение. Может, он прав. Может, в ней действительно живет кто-то другой — не прирученная девочка, а женщина, способная на безумства.

Где-то на востоке области часы на тюремной башне показывали полдень. Антон сидел на своей шконке, глядя в потолок, и думал о девушке с испуганными глазами, которая этой ночью не заблокировала его. Он знал, что делает. Знал, что такие, как она, — самые опасные: они влюбляются насмерть, до последнего вздоха. И он знал, что, возможно, уже завтра или через неделю она станет его главным ресурсом — связью с волей, источником передач, а может, и чем-то большим.