Читать онлайн Анатолий Агеев - Бутафория

Анатолий Агеев

Бутафория

Роман

Глава I

Дневник

Часть I

Человек на скамье

18 мая 2026 года

Я тот человек, который на сто процентов готов на спонтанные приключения, а ещё на сто процентов готов лежать в кроватке весь день. Я на обеих сторонах.

Купил тетрадь. До этого десять лет писал в телефон, на оборотах чеков, в постах, которые потом удалял. Некоторые мысли знаю наизусть и уже не помню, когда они со мной случились. Буду переносить их сюда, если понадобится. Даты поставлю сегодняшние: хотя бы буду знать, когда вернулся. Лампочку тоже купил. Положил на стол. Вкручу завтра.

Весна в этом году ведёт себя как человек, который уже попрощался, надел куртку, дошёл до двери, а потом ещё сорок минут стоит в прихожей и рассказывает что-то очень важное. То солнце, то дождь, то опять солнце. Я каждый день выхожу из дома неправильно одетым и начинаю подозревать, что погода делает это специально.

Вечером снова сидел в сквере. Я туда хожу не ради природы. Природа в городе — это несколько деревьев, которым каким-то чудом удалось пережить людей. Там просто удобно: по дороге домой, кофе рядом, а главное — никто не требует от тебя немедленно стать лучше.

На скамье напротив уже третий или четвёртый раз видел одного и того же мужика. Возраст определить трудно: бывают люди, которым одновременно тридцать и вечность. Сидит, что-то пишет в маленький блокнот и иногда тихо говорит сам с собой.

В принципе, достойное занятие. Я тоже разговариваю сам с собой. Просто делаю это мысленно, потому что берегу репутацию.

20 мая 2026 года

Говорят, в холод надо пить чай. Ерунда. В холод надо пить кофе. Кофе, впрочем, надо пить всегда и везде, при всяком удобном случае, он превращает существование в жизнь. Костя утверждает, что я пью кофе ради возможности заявлять, что меня все достали. Будто бы без кофе такой возможности нет. Мы с ним знакомы достаточно давно, чтобы не выяснять, кто прав. Он приносит хлеб, я ставлю две кружки. Потом он ест мой сыр. Так выглядит дружба после тридцати: вы ещё не родственники, но продукты уже общие.

23 мая 2026 года

Человек с блокнотом приходит почти каждый вечер. Есть люди, которые привязываются к одному кафе, одному маршруту, одному столику. Я привязываюсь к людям, с которыми не разговариваю. Это идеальная форма отношений: никто никого не разочаровывает. Он выглядит так, будто давно не высыпался. Я понимаю и уважаю. У нас со сном тоже отношения сложные: ночью я не хочу спать, утром не хочу вставать, днём хочу спать, вечером почему-то снова полон планов. Иногда до меня долетают отдельные слова. Ничего связного. Он что-то вспоминает, останавливается, пишет, зачёркивает, снова пишет. Я подумал: может, писатель. Потом подумал: не дай бог.

25 мая 2026 года

Костя смеётся раньше, чем я заканчиваю. Это, конечно, оскорбляет мою драматургию, но экономит время. Сегодня полчаса спорили, можно ли считать доставку еды встречей с внешним миром. Решили, что можно, если посмотреть курьеру в глаза.

Шутки шутками, а я узнаю человека по тому, над чем он смеётся. У кого-то остроумие — барабан, у кого-то — рафинированная арфа, у кого-то — неунывающий сакс. Одни исполнители приятнее других, но если человек дудит в одну дуду с одинаковым диапазоном, это скучно. Интересно, когда крыша летает и в самый низ, и в самые верха, и аэродинамика у неё что надо. Когда чувство юмора — целый оркестр, виртуозно управляемый. Невзрачный очкарик шутканёт, и ты думаешь: ахах, а прикольный чудик. Он даст сто очков вперёд лощёному хмырю. Или занятный персонаж хорошо говорит, читал, видел, знает, но вот он рассказал анекдот или засмеялся над чем-то — и у тебя ком в горле, ты напиваешься в стельку в ближайшем баре и всю ночь лежишь без сна в ванне с хлоркой. Словом, тема обширная и серьёзная, нет у меня на это времени, мне надо шутки шутить.

27 мая 2026 года

Взрослая жизнь оказалась совсем не тем, что обещала реклама.

В детстве почему-то кажется, что взрослые постоянно занимаются чем-то важным: принимают решения, куда-то едут, знают, что делать с деньгами, людьми и собственной жизнью. Потом вырастаешь и обнаруживаешь пакет с пакетами, просроченный йогурт, три непрочитанных письма с пометкой «срочно» и человека в зеркале, который уже минут пять решает, достаточно ли чистая эта рубашка, чтобы считаться чистой.

На работе сегодня обсуждали мотивацию сотрудников. Меня особенно мотивировало то, что совещание закончилось. После работы зашёл в сквер. Мужик с блокнотом был на месте. Я ещё не знаю его, но почему-то уже воспринимаю как часть пейзажа. Фонарь, урна, дерево, странный человек, разговаривающий сам с собой. Наверное, и я для кого-нибудь часть пейзажа. Это неприятная мысль. Я привык считать себя главным героем хотя бы собственной жизни.

29 мая 2026 года

Обычно татуировки на теле связаны с каким-то особенным, значимым событием для человека. Поэтому у меня их нет. А вообще, я ещё в юношестве хотел себе набить что-нибудь крутое и броское, но родители запретили, мотивируя это тем, что это останется у меня на всю жизнь. Ну да. Возможно. Но почему они сами не руководствовались этой позицией на выборах президента двухтысячного года?

На правой руке у меня есть маленький шрам. О консервную банку. Событие было настолько значимым, что я даже не помню, что в ней было. Возможно, это и есть моя единственная честная татуировка.

1 июня 2026 года

В сквере опять сидел тот мужик. Теперь я узнал его по тому, как он держит плечи: будто пальто мокрое, хотя дождя нет. Перед ним лежало два блокнота. Маленький, карманный, и большой, с тёмно-зелёной обложкой. Он смотрел в маленький и писал в большом. Иногда закрывал глаза. По всем признакам человек занят тем же, чем и я на работе: переносит содержимое одной ёмкости в другую и надеется, что за это существует какая-нибудь награда. Проходя мимо, услышал: «Он опять пропустил свой этаж». Понимаю. Я иногда доезжаю до работы и тоже думаю, что надо было выйти где-нибудь раньше.

3 июня 2026 года

Я не знаю, что я буду делать завтра, но уверен, что буду делать в 65 лет.

Продам квартиру и куплю дом в двадцати–тридцати километрах от города, поближе к Волге. Заведу котов. Буду гонять на велике, зимой на лыжах, играть в онлайн-игры. По выходным будут приезжать дети — если захотят. Подработаю сторожем и раз в год на эти деньги поеду за границу. Я точно не буду стоять в очередях ради картошки на пять рублей дешевле и смотреть сериалы по «России». Буду из тех дедушек, к которым едут с радостью. Мы не станем говорить молодёжи: что вы вытворяете! Мы покажем, как вытворяли сами.

Вот написал про детей, а у меня даже кактус живёт с видом обманутого вкладчика. Ничего. До шестидесяти пяти ещё есть время научиться поливать тех, за кого взял ответственность.

5 июня 2026 года

Вчера не пошёл через сквер. Сегодня тоже собирался не идти, но пошёл. Хорошо, когда у любопытства есть уважительная причина. Он сидел на прежнем месте. Было тепло. Рядом на скамье лежал пакет с хлебом, торчал зелёный лук. Почему-то я ожидал увидеть у него что-нибудь другое. Не знаю что. Измученные люди, оказывается, тоже покупают зелёный лук. Очень усложняет их символическое значение. Он говорил о лестнице. Человек поднялся, потом спустился и почему-то оказался выше, чем был. Неплохая карьерная стратегия. Моя пока работает только в обратную сторону.

7 июня 2026 года

Я считаю, в начале лета каждый порядочный человек должен от трёх до десяти дней проваляться в депрессии. Если вы не валяетесь, как смятая пивная банка, хотя бы не признавайтесь: это говорит о недостаточно тонкой душевной организации. Депрессия начала лета обязательна для всякого интеллигентного человека, как рождественский пост для христианина.

Ну и так звёзды встали, что впереди ещё целое лето. Поэтому с нетерпением жду ваших музыкальных изысков в комментариях. Комментарии у меня давно выключены. Музыку можно прислать лично. Публичное веселье закончилось, а привычка приглашать на него людей осталась. Сегодня не пошёл в сквер. Слушал музыку дома, ел черешню и выплёвывал косточки в блюдце. Было приятно, и ни перед кем не пришлось подтверждать тонкость своей душевной организации.

11 июня 2026 года

Сегодня на кассе попросили паспорт. Правильно. Каждый день грустные небритые школьники покупают дешёвое пиво по акции, макароны, кофе и упаковку туалетной бумаги. Вообще старение устроено подло. Сначала тебя раздражает, что к тебе относятся как к ребёнку. Потом однажды кассирша не спрашивает паспорт — и ты внезапно готов потребовать книгу жалоб. В сквере незнакомец снова что-то записывал. Несколько раз ловил себя на том, что пытаюсь угадать содержание по лицу. На работе по моему лицу тоже можно решить, что я внимательно слушаю. Он, кстати, почти не меняется в лице. Может, поэтому и интересно.

На антресоли нашёл старую тетрадь. В ней рисунки, список песен, какие-то планы, от которых взрослому мне стало неловко. Когда-то я всерьёз собирался играть музыку, много путешествовать и, кажется, стать человеком, которому не нужен будильник. Тетрадь не выбросил. Пусть хотя бы один свидетель подтвердит, что планы были.

Всё было бы по-другому, если бы на уроках музыки учили музыке, на рисовании — рисовать, на английском — разговаривать. А то выходишь из школы, куда годами ходил стиснув зубы, и больше всего радуешься, что учиться наконец не надо.

Школьник у перехода спросил, как попасть к библиотеке. Пока объяснял, чуть не выдал ему собственную. Вот ведь чудеса: книги кому-то ещё нужны без ссылки, регистрации и обещания стать успешнее за восемь дней.

13 июня 2026 года

Думаю о людях изначально только хорошо. Например, встретив на улице машину, в которой играет шансон, я верю в то, что у водителя сломалось радио. Умение предполагать лучшее развито во мне до абсурда.

15 июня 2026 года

Сегодня всё-таки познакомились. Я сел рядом и спросил, что он пишет. Он посмотрел на меня так, будто вопрос был одновременно очень простой и совершенно неправильный.

— Я вижу сны, — сказал он.

Утром, сразу после пробуждения, он записывает в маленький блокнот несколько слов — места, лица, фразы, ощущения. Вечером восстанавливает всё по этим отметкам и переносит в другой, Большой блокнот. Я спросил, помогает ли.

— Пока да.

«Пока» мне не понравилось, но я не стал уточнять. Мы знакомы семь минут. Рано лезть человеку в душу. Сначала обычно выясняют, пьёт ли он кофе и насколько терпимо относится к идиотам.

Маленький блокнот коричневый. Большой — тёмно-зелёный, на обложке срезан угол, между страницами чёрная ленточка. Я успел запомнить такую ерунду, а имя не спросил.

18 июня 2026 года

Сегодня Рассказчик опоздал. Не мистически. На автобус. Пришёл злой, мокрый и с пакетом из аптеки.

— Ты болеешь?

— Нет. Мать.

Сказал так, будто это диагноз. Потом минут пять ругался на приложение, которое показывает автобус там, где автобуса нет. Я слушал и почему-то радовался. До сих пор он существовал у меня в двух состояниях: сидит на скамье и рассказывает сны; не сидит на скамье и, видимо, где-то готовится рассказывать сны. Оказалось, между этим у него есть мать, аптека, автобус и способность ругаться на городской транспорт. Очень успокаивает.

19 июня 2026 года

Сегодня он сидел без блокнота. Оказалось, забыл дома. Я почему-то спросил:

— И что теперь?