— Смотри на меня, — приказал он.
Она открыла глаза. В них — вызов, боль, наслаждение.
— Я смотрю, — выдохнула она.
— Запомни это, — прошептал он. — Ты запомнишь меня на всю жизнь.
Она кончила с криком, впиваясь ногтями в его спину. Он — следом, прижимая её к себе.
***
Потом они переместились на кровать.
— Садись на меня, — сказал он, переворачивая её. — Хочу видеть твои глаза.
Мирослава забралась на него сверху. Села, медленно опускаясь на него. Тамерлан смотрел на неё снизу вверх и не мог отвести взгляда.
Её грудь двигалась в такт её движениям. Мягко, плавно, завораживающе. Она откинула голову назад, волосы рассыпались по плечам.
— Боже, — простонал он. — Ты даже не представляешь, как это красиво. Я в раю!
— Молчи, — прошептала она, ускоряясь. — Просто смотри.
Он смотрел. На её грудь, на её бёдра, на то место, где они соединялись. Она кончила, сжимая его внутри себя. Он почувствовал, как она пульсирует — и не выдержал.
— Я хочу запомнить этот звук, — прошептал он. — Твой стон. Твой вкус. Запах твоей кожи.
Он вошёл в неё снова, глядя в её серые глаза, разъезжающиеся от удовольствия. Она кусала губы, чтобы не закричать.
Она кончила в третий раз. Он — следом.
***
Потом — на ковре. Мягкий ворс, приглушённый свет ночника.
Она лежала на спине, он нависал над ней. Медленно, нежно, входя в неё снова и снова.
— Тамерлан, — прошептала она.
— Что?
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Знаю, — ответил он. — Я тоже.
Он целовал её губы, шею, ключицы. Его руки скользили по её телу, запоминая каждый изгиб.
— Но всё заканчивается, — сказала она грустно.
— Всё, — согласился он. — Кроме этого момента.
Они кончили вместе. Медленно, долго, глядя друг другу в глаза.
***
За окном начало светлеть. Серый, утренний свет проникал в комнату.
Тамерлан лежал на кровати, Мирослава — у него на груди. Он гладил её волосы. В комнате пахло сексом, потом и чем-то сладким — её духами.
Он посмотрел на часы. Настенные, старые. Без четверти пять.
— Мне пора, — сказал он тихо.
Она не ответила. Только прижалась теснее.
Тамерлан осторожно снял её с себя. Встал. Натянул джинсы. Нашёл футболку в ванной — влажную, но другого выхода не было.
Мирослава сидела на кровати, натянув простыню до подбородка. Её глаза были влажными, но она не плакала. Только смотрела на него — пристально, изучающе.
Он подошёл к балкону. Остановился. Повернулся к ней.
Шагнул назад. Притянул её к себе за затылок. Схватил за волосы, запрокидывая голову.
— Ну что, детка, — сказал он, глядя ей в глаза. — Условия выполнены. Расходимся.
В её глазах мелькнула боль. Но она не отвела взгляда.
— Ты серьёзно? — спросила она.
— А ты хотела ещё? — усмехнулся он криво. — Может, я приду к твоему отцу еще раз и скажу: «Я твой парень, а ты мне за это еще ночь»?Как тебе такой вариант?
Тишина. Густая, как мёд.
Мирослава сглотнула. Затем медленно покачала головой.
— Нет, — сказала она. — Расходимся. Я обещала отцу. Я выйду замуж.
Тамерлан смотрел в её серые глаза долго. Очень долго. Она не отводила взгляд. Он видел в них сталь — и тоску.
— Замуж, значит, — повторил он. — За богатого. Сытого. Скучного.
— Да, — ответила она. — Это правильно.
Он притянул её к себе ещё раз. Впился в её губы жадным, голодным поцелуем. Она ответила — так же яростно, вцепляясь в его плечи, кусая его губы до крови.
И он оторвался резко. Словно обжёгся.
Отпустил её. Шагнул назад.
— Прощай, Мирослава, — сказал он.
