Прошла неделя.
Мирослава сидела в модном кафе в центре города. Рядом — подруги. Лена, Катя, Алиса. Дорогие сумки, идеальный макияж, смех и сплетни. Она пила латте и делала вид, что её что-то занимает. Но внутри всё ныло.
Пустота. После той ночи — пустота.
Она не спала нормально. Ей снился его запах, его руки, его голос, когда он шептал её имя. И как он ушёл, не обернувшись.
— Мира, ты чего такая сонная? — спросила Лена, махнув рукой перед глазами.
— Устала, — соврала она, поправляя волосы. — Свадебные хлопоты.
— О, Князев такой милый! — защебетала Катя. — Он тебе бриллиантовое колье подарил? Я видела в инсте!
— Да, — кивнула Мирослава без эмоций. — Подарил.
Она смотрела в окно. И вдруг замерла.
Чёрный «Гелендваген». Тот самый. Припарковался у входа. Сердце пропустило удар.
Из машины вышел он.
Тамерлан.
На нём была дорогая чёрная рубашка — расстёгнутая на две пуговицы, открывающая татуировку волка на шее. Брюки сидели идеально. Новые ботинки. На лице — лёгкая щетина. Он выглядел как опасный, красивый хищник, которого выпустили в город.
Мирослава почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Но затем она увидела её.
Девушка.
Высокая, яркая, с рыжими волосами ниже плеч. Она шла рядом с ним, смеялась звонко, запрокидывая голову. Смеялась так, что весь зал услышал. Она лезла к нему под руку, обнимала за талию, прижималась всем телом, как будто он принадлежал ей.
Тамерлан улыбался. Криво, по-звериному. Но улыбался.
Мирослава смотрела, как этот взгляд скользит по залу. Как он осматривает столики. Её сердце колотилось так, что стучало в висках.
Он увидел её.
Его взгляд задержался на ней на секунду. Ни тени узнавания. Пустота. Как на незнакомку. Он отвернулся и что-то сказал своей спутнице. Та засмеялась ещё громче и впилась в его плечо.
— Мира, ты куда? — удивилась Лена, когда Мирослава резко встала.
— В уборную, — бросила она через плечо.
Она прошла через зал, чувствуя, как его взгляд жжёт спину. Или ей просто казалось.
Она зашла в туалет. Белый мрамор, зеркала, приглушённый свет.
Включила воду. Ледяную. Плеснула в лицо. Смотрела на себя в зеркало: растрёпанная, глаза блестят, на щеках — лихорадочный румянец. Сердце колотилось так, что грудь ходила ходуном.
«Что я делаю? — думала она. — Он не узнал меня. Или делает вид. Ему всё равно. У него новая...»
Дверь за её спиной щёлкнула. Закрылась на ключ.
Мирослава повернулась.
Тамерлан стоял в дверях. Прислонился спиной к двери, сложил руки на груди. Смотрел на неё в упор — тяжело, голодно, как зверь, который нашёл добычу.
— Ты куда убежала? — спросил он хрипло.
— Это не твоё дело, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выйди.
— А если нет?
Он шагнул к ней. Раз, второй. Она попятилась, ударилась спиной о раковину. Поставила руки перед собой — между ним и собой.
— Твоя девушка ждёт тебя, — сказала она, глядя в его глаза. — Выйди, Тамерлан.
Он остановился на расстоянии выдоха. Смотрел сверху вниз, скользя взглядом по её губам, по шее, по тому, как быстро поднимается и опускается её грудь.
— Похуй, — сказал он. — Я хочу тебя.
Он резко притянул её к себе за талию. Мирослава ударила его в грудь ладонями, но это было бесполезно — он был как стена. Он впился в её губы, грубо, властно, как тогда в машине.
