— Нет, — выдохнула она, отталкивая, но её тело предавало её. Она отвечала на поцелуй с той же яростью, с тем же огнём. Её руки вцепились в его рубашку, сжимая ткань.
— Ты хочешь меня, — прошептал он в её губы, отрываясь на секунду. — Не ври.
— Молчи, — прошипела она, притягивая его за шею.
Его руки скользнули по её бёдрам, задирая платье. Ткань поползла вверх, открывая длинные ноги в тонких чулках, которые заканчивались кружевной резинкой. Он провёл пальцами по её бедру, ощущая тепло кожи под кружевом.
— Бельё, — выдохнул он, чуть отстраняясь. — Чёрное кружево. Ты знала, что я приду, да?
— Я ничего не знала, — прошептала она, но её руки уже расстёгивали пуговицы его рубашки, скользя по его груди, по татуировке волка.
Он рванул кружево — тонкая ткань затрещала и сдалась. Она вскрикнула, когда его пальцы коснулись её влажного центра. Он облизнул пальцы, глядя ей в глаза:
— Ты уже мокрая. Ты ждала этого.
— Заткнись, — выдохнула она, притягивая его ближе.
Он расстегнул ремень. Металл звякнул. Ширинка — одним движением. Он приподнял её за бёдра, раздвигая ей ноги шире, чтобы удобнее войти. Она обхватила его ногами, и он почувствовал, как её бёдра сжимают его бока.
Он вошёл в неё одним движением. Резко. Глубоко. Она вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в кожу через рубашку.
— Боже... — выдохнула она, запрокидывая голову.
— Я не бог, — прошептал он, ускоряясь. — Я зек. Но ты хочешь именно меня.
Он двигался жёстко, глубоко, прижимая её к холодной кафельной стене. Каждый толчок отдавался в её теле, заставляя её стонать. Она чувствовала, как её чулки скользят по его джинсам, как её бёдра напрягаются, чтобы принять его глубже.
— Ты кончаешь? — спросил он хрипло.
— Да, — выдохнула она. — Да, пожалуйста...
— Кончи для меня, — приказал он. — Сейчас.
Она кончила с криком, который задушила его плечом. Внутренние мышцы сжали его, и он почувствовал, как она пульсирует вокруг него. Он кончил следом, прижимая её к стене так, что плитка впилась в спину.
Они стояли тяжело дыша. Тишину нарушало только шум воды в соседней кабинке.
Тамерлан вышел из неё. Поправил рубашку. Мирослава медленно сползла по стене, стоя на ватных ногах, поправляя платье.
Она не смотрела на него. Смотрела в пол.
— Нет, — сказала она тихо. — Это неправильно. Не приближайся ко мне больше. Никогда.
Тамерлан замер. Смотрел на неё. На её дрожащие плечи.
— Ты уверена? — спросил он. — По тебе не скажешь, что ты не хочешь.
— И что? — она подняла на него глаза. В них — сталь, боль и отчаяние. — Это ты на меня так виляешь. Я — невеста. Ты — зек. У нас ничего не получится.
Он смотрел на неё долго. Затем медленно поднял руки.
— Окей, — сказал он спокойно. — Больше не прикоснусь.
Он развернулся. Открыл дверь. Вышел, не оглядываясь.
Мирослава осталась одна. Прижалась спиной к холодной стене, обхватив себя руками. Внутри всё дрожало.
«Я идиотка, — думала она. — Я только что оттолкнула его».
Дверь приоткрылась снова. Она вздрогнула.
Но это была Лена.
— Мира, ты чего так долго? — спросила подруга. — Выглядишь... странно.
— Всё нормально, — ответила она, выпрямляясь. — Идём.
Она вышла из уборной и прошла через зал, не глядя по сторонам. Но краем глаза видела — за их столиком, на месте, где сидел Тамерлан, уже никого не было. Только пустой стул и скомканная салфетка.
И смятый чек.
