Его дочь - страница 3

С Арно я как будто глотнула свежего воздуха. Недавно у меня закончились изматывающие отношения с одним музыкантом, настолько зацикленном на себе и своих чувствах, что я отчаялась бороться с его эгоцентризмом. Эмоционально недоступный – так бы я его определила, а еще лживый и избалованный нарцисс.

Хватит, сказала я себе однажды. Хватит этих свиданий вслепую, отфотошопленных фотографий, выдуманных биографий, нездорового любопытства («Сколько ты весишь?» – спросил меня один тип). Хватит историй, одинаковых, как под копирку: про карьеру, про жилплощадь и репродуктивное здоровье; подозрений – почему такой прекрасный, казалось бы, мужчина до сих пор одинок? Да и сама ты всего лишь очередная анкета в череде многочисленных встреч, назначаемых за неделю или даже за день и на которые отводится строго определенное время. Эти виртуальные мужчины, я с ними даже не целовалась. Правда, был один, пристал ко мне средь бела дня. «Все равно к этому все идет, так что чем раньше, тем лучше, – сказал он, оглядев меня при встрече с ног до головы, и добавил: – А на фотографиях ты другая», и это не прозвучало как комплимент. Вот почему я связалась с тем музыкантом: он показался мне безопасным, мы познакомились дома у общего друга.

Думая об этом, я иду на свидание с Арно. Мы встречаемся в небольшом тихом ресторанчике в Бруклине. Арно выглядит сногсшибательно. Помню, что он был одет во что‑то синее. Потом Арно сказал, что синим могло быть только его пальто, но я прекрасно помню синюю рубашку, гладкую шею, сухощавое тело, которое угадывалось под свитером и джинсами.

Увидев меня, Арно встает, и ждет, пока я сяду. Мы заказываем напитки, болтаем.

– Откуда ты знаешь Эвелин?

В мягком свете ресторана я могу спокойно изучать Арно, а он рассказывает мне, что они с Эвелин учились на одном курсе. Стройный, высокий, с рыжеватыми волосами и голубыми глазами.

– Значит, ты изучал математику?

– Да, – отвечает он, – математику и информатику, как и Эвелин.

Эвелин стала программистом, Арно – специалистом по информационной безопасности.

– У Эвелин работа повеселее, – признается он.

– А ты, чем ты занимаешься?

– Мониторю сети компании для защиты конфиденциальной информации. По сути, проверяю компьютерные системы на наличие уязвимостей. Увлекательно, правда? А ты?

– Я переводчик и копирайтер. Работаю в разных проектах.

– Итальянский?

– Итальянский, французский и английский. Я фрилансер. Сотрудничаю с коммуникационными агентствами, онлайн-журналами… Иногда с издательствами.

– Я тоже не прочь поработать фрилансером… Ты смелая.

– Безрассудная. Не понимала, на что иду, особенно вначале. Но когда у тебя в кармане грин-карта, все становится гораздо проще. С гражданством и подавно.

– Я слышал ужасные истории про грин-карты. Тебе кто‑то помогал?

– Нет, все сама.

– Надо же! Молодец!

– У меня был хороший адвокат.

Удивительное ощущение. Удивительно, что можно говорить обо всем, шутить и не бояться, что тебя не поймут. Удивительно, что он смотрит на меня, а не на часы.

Я сразу поняла, что Арно сексуальный: интуитивно, по запаху. После ужина иду в туалет, смотрюсь в зеркало и чувствую непреодолимое желание переспать с ним.

– Ты была замужем?

– Нет, – удивляюсь я. – А ты?

– Да. У меня есть дочь.

– Как ее зовут? – спрашиваю я, чувствуя, что это уместный вопрос.

– Эмма.

– Красивое имя.

– Ей пять лет.

В тот момент эта информация оставила меня равнодушной, но возникло какое‑то теплое чувство: мужчина может привести детей в этот мир. Первобытная, подсознательная реакция женщины: у него все функционирует, он заботится о семье. Хотя на самом деле все это совершенно не важно, дети меня никогда не интересовали.