Его дочь - страница 4

В метро мы прощаемся дежурным поцелуем в щеку: он идет в одну сторону, я – в другую.

Через неделю приходит сообщение: «Поужинаем у меня?»

Его квартира совершенно не похожа на мою: просторная, современная, бетон и кожа, серый и белый цвет. Яркие здесь только кастрюли и игрушки Эммы. Первое свидетельство ее существования: уголок гостиной, заваленный плюшевыми медведями, мячами, книжками. Среди прочего – парик цвета фуксии. Как потом выяснится, из настоящих волос.

– Что это?

– Эмма… – Арно закатывает глаза.

«Ну и штучка!» – думаю я.

Арно приготовил жаркое с картофелем и десерт из ревеня. Предлагает мне бокал белого вина и канапе с лососем, открывает бутылку французского вольнэ.

Пока Арно заканчивает готовить ужин, я подхожу к окну. Окна кухни выходят на дорогу. С другой стороны дома – дворик, куда я часто буду спускаться жаркими летними вечерами в поисках тени. И тишины, если здесь будет Эмма. Но сегодня вечером я не увижу ни одной фотографии его дочери.

– Я недавно переехал.

Позже я пойму, что это не случайно: Арно старался прятать Эмму, чтобы не отпугнуть потенциальную партнершу.

Можно сказать, это я затащила Арно в постель. В течение вечера он никак не намекает на секс. Либо я ему не нравлюсь, либо он очень уважителен. Не могу понять, поэтому перед уходом копаюсь в прихожей, притворяясь, что заинтересована фотографией на стене, про которую он начинает долго и нудно что‑то объяснять. Собираюсь медленно, чтобы дать ему возможность уложить меня на диван. Ничего не происходит. Я думаю, что могу и сама поцеловать его, терять мне нечего. Однако сдерживаюсь, не хочу выглядеть идиоткой. Да и ситуация идиотская – как будто ты снова подросток, не знаешь, что делать, и боишься насмешек. Так что я просто иду к двери. Мы беремся за дверную ручку одновременно и сталкиваемся буквально нос к носу: поцелуй неизбежен.

Заниматься с ним любовью легко, но ощущение, что секс для него маловажен. Арно ведет себя механически, не проявляет инициативы, для него важно понравиться партнеру. Понравиться, а не доставить тому удовольствие – это не одно и то же.

Но это я пойму позже.

С Эммой я познакомлюсь через полгода после того, как мы с Арно начнем встречаться. Он все чаще спрашивает меня об этом, и я наконец соглашаюсь.

Мы решили пообедать в Чайна-тауне. Я пришла первой и написала Арно сообщение.

«Мы опаздываем», – ответил он.

«Ничего страшного, я подожду».

Я огляделась: столики постепенно заполнялись, в воздухе витали запахи супа и специй, за стойкой выкрикивали заказы.

Когда пришли Арно и Эмма, я сразу отметила в Эмме какую‑то скованность.

– Привет.

«Вот и она», – подумала я.

Немного странно видеть ее перед собой, ведь я столько о ней слышала. Она оказалась меньше, чем я себе представляла. И поначалу была очень стеснительной.

– Ты не хочешь поздороваться?

Эмма прижалась к отцу и уткнулась лицом в его колени – вскоре я пойму, что она делает так всякий раз, когда не хочет с кем‑то разговаривать.

– Стесняешься?

Арно наклоняется и целует меня в губы. Я вижу, что Эмма смотрит на нас, и отстраняюсь.

Эмма садится напротив:

– Хочу есть!

Наблюдаю, как она водит пальцем по картинкам в меню, которое знает наизусть: это ее любимый вьетнамский ресторан.

– Я буду суп и шесть рулетиков.

– Ты такая голодная! – шучу я, изучая меню.

Меню совершенно меня не интересует, я просто хочу рассмотреть Эмму: у нее темные круглые глаза – должно быть, достались от матери. Светлая кожа – от Арно, румяные щеки, полные губы, странно чувственные для ребенка ее возраста, и треугольное лицо. Темно-русые волосы разделены на пробор и собраны в хвост, из‑под резинки выпадают две фиолетовые пряди. На ней красный комбинезон, желтая футболка, толстовка с капюшоном, отделанным искусственным мехом, блестящий пуховик, ожерелье из разноцветных бусин и кожаный браслет с заклепками. Губы испачканы шоколадом.