Флегма - страница 5

Одним из первых среди них показался отец Киры, высокий, с влажными редкими волосами, на которых пробивалась седина, щетинистым подбородком и усталым взглядом за круглыми очками. На нём была свободная рубаха, не застёгнутая до верха, рукава засучены вверх, а на удивительно крепких для такого худого человека руках проступали ссадины и пухлые вены. Увидев дочь, Васильев подошёл к ней и потрепал по плечу. Его усталое лицо осталось прежним и не изменилось бы, предстань перед ним обычный рабочий или сама Юнона Роза.

– Вечер, Василёнок, – сказал он, – Как на работе?

Отец перевёл взгляд на коробку рядом с девушкой, которую она неизменно приносила с собой, потянулся к крышке и, ехидно осмотрев содержимое, вытащил оттуда кусочек ржаного хлеба.

– Пап… Как же ужин? – Кира покачала головой.

Васильев начал жевать аффектиновый хлеб, утоляя голод, но это не мешало ему продолжать беседу.

– Анохин добрался? Как он?

– Добрался. Спасибо, что помог ему.

Кира опустила глаза со вздохом, понимая, о чём думают они оба.

– Нора делает всё возможное, ты же знаешь… А я так и стою в стороне. Как бесполезная банка. Я не целитель… Что я могу сделать?

Отец покачал головой и едва улыбнулся.

– Всегда можешь вернуться на фабрику, если заскучаешь.

– Ну уж нет…

– Тогда не вешай нос, боец.

Кира взглянула в глаза отцу, и ей хотелось верить ему, пусть он ни капли не понимает в её деле и даже не представляет, как сложно удерживать людей на грани жизни и смерти. Знаний, которые Кира получила от Норы в процессе работы, было недостаточно, чтобы она смогла сама что-то изменить.

– Ты думаешь, белоносы понимают больше нашего? – усмехнулся Васильев.

– Белоносы… – Кира закатила глаза, – Всё ещё их так зовёте? Между прочим, Нора – одна из них. Она родом из Столицы, но прямо сейчас занята тем, что не даёт нашим людям погибнуть зря.

– Кто ж её знает… Может, выгнали её, так что ж остаётся? Не доверяю я столичным, ой не доверяю… Ну а ты что? Всё ещё метишь туда?

– Куда это?

– В Столицу. Что, уже забыла? Сама говорила, что через месяц вступительные в этот твой… как бишь его?

– Сальварен.

– Во, точно, – кивнул отец, – Знаешь, если б лекарство было, так Серхат бы не возил сюда эти склянки розовой мечты, а продавал бы это лекарство нам на здоровье. Пускай по двойному ценнику, что ж… Брехня всё это. Никто не знает, чего с ней делать. Так что нечего тебе брать это в голову. И не вини себя.

– Тот, кто имел шанс и ничего не сделал, всегда будет виноват.

Кира думала об этом каждый день. Но далёкий Сальварен, институт целителя в Капабланке, где Нора обучалась своему мастерству, оставался лишь несбыточной мечтой. В этом году Кире исполнилось восемнадцать, но она всё ещё чувствовала себя незрелой девчонкой, которая верила, что найдёт способ стать целителем, как Нора, и помочь своим людям.

Недавно за ужином, когда семья собралась за столом над боксом «три на четыре», Кира сказала о том, что хочет поехать в Капабланку, чтобы стать целителем. Брат с отцом не смогли удержаться от смеха, и этот звук, так редко слышимый в доме, быстро погасил внутренний пыл Киры. Ожидаемо. Эта идея лишь казалась ей удачной, но даже после того вечера навязчивая мысль продолжала жить в её голове.

Тем временем из раздевальной спустился Ян, и Кира смогла отвлечься. Её брат развязно встал рядом с отцом, положив руки в карманы брюк, и устремил смелый взгляд тёмных глаз на сестру.