Наши брошенные вещи лежали на асфальте нетронутыми. Мокрые, грязные, но целые. Жруны не интересуются вещами. Вещи не пахнут живым, не издают звуков, не двигаются. Для жрунов рюкзак — камень, пакет — лист, коробка — часть асфальта. Если всё не потоптано окончательно, то всё можно будет спасти. Аптечки были собраны в пластиковые контейнеры, которые должны были защитить бьющиеся лекарства.
Четыре близко стоящих жруна во дворе. Четыре — это не сорок. Четыре — это довольно неплохо в настоящих реалиях. Один человек, тихо, без крика, без выстрелов, может пройти мимо них.
Но вчера я уже выходил тихо, и кошка закричала, Даша вскрикнула, и всё полетело к чёрту. Вчера — вдвоём. Сегодня — один.Сегодня Даша не пойдёт со мной. Точно не в первую ходку. Меняю план действий.
Мысль оформилась до того, как я её обдумал. Чёткая, простая, холодная. Вчера она взяла кошку в сумку, и кошка заорала. Она вскрикнула от царапины, и жруны пошли на крик. Источником провала была она. Не по злому умыслу, не от глупости — от решений, которые она принимала сама, без меня, и которые ломали мой план. Кошка — её решение. Крик — её реакция. Две точки, в которых её воля столкнулась с моим планом, и мой план проиграл.
Если она останется в квартире, она может снова что-то решить. Выйти за мной. Открыть окно. Позвать. Сидеть и ждать — не её сильная сторона. Она действует, даже когда действовать не нужно, даже когда лучшее действие — неподвижность.
Если она будет занята — конкретной задачей, на другом этаже, вдалеке от двора, — она будет отвлекаться на процесс. Руки будут заняты — голова не лезет туда, где она не нужна.
Рис на плите тихо булькал. Я снял кастрюлю, разложил по двум тарелкам. Ложку соли в каждую, перемешал. Горячая еда. Простая, но горячая. Тепло изнутри, от которого тело просыпалось и соглашалось двигаться.
Я вернулся в комнату. Даша проснулась — сидела на кровати, ноги на полу, волосы смяты, глаза припухшие. Смотрела на меня. На тарелку с рисом в моих руках.
— Я иду один, — сразу начал я. Поставил тарелку перед ней.
— Нет, я пойду с тобой. Тебе нужна помощь. Я не буду сидеть без дела.
— Вчера мы пошли вместе и потеряли всё, чуть не погибли. Сегодня я иду один, тихо. Забираю брошенные припасы со двора и несу первую порцию в гараж. Ты страхуешь с пятого этажа.
— Страхую как?
Я сел на стул. Она ела рис, медленно, ложку за ложкой, и слушала. Я объяснил.
Квартира Даши на пятом этаже, окна выходят на двор. С пятого этажа она видит весь двор — парковку, тротуар, проезд между домами, мусорные баки, детскую площадку. Видит, где стоят жруны, куда они двигаются, и видит меня. Если жрун пойдёт ко мне, а я не замечу — она должна отвлечь его. Увести в другую сторону.
Звуком.
— Каким звуком?
— Банками.
Я встал и прошёл на кухню. Открыл шкаф. В нижнем ящике стояли пустые стеклянные банки — из-под закруток, литровые и полулитровые. Мамины, которые она копила годами, потому что «пригодятся». Пригодились. Я достал несколько штук. Поставил на стол. Стекло звякнуло о стекло, тихо.
— Берём банку. Кидаем внутрь горсть гвоздей, шурупов, монет — что угодно мелкое и металлическое. Бросаем с пятого этажа. Стекло бьётся о асфальт, железо звенит, россыпь звуков, которая идёт далеко. Жрун слышит и поворачивает к месту падения. Пока он идёт к разбитой банке, я прохожу мимо.
Даша подошла к столу. Взяла банку, повертела в руках. Полулитровая, с резьбой, чистая. Посмотрела внутрь, как смотрят в пустой стакан, и поставила обратно.
