Читать онлайн Антон Ветров - Горизонт. Раньше времени

Утром в Рубеже прорвало водопровод.

Не главный трубопровод, не подачу к насосной станции и даже не тот участок, из-за которого неделю назад пришлось перекрывать половину восточного квартала. Обычный отвод к мастерским. Старая труба, пережившая несколько ремонтов и, судя по всему, решившая, что с неё хватит.

Вода била из-под каменной плиты, растекалась по дороге и собирала вокруг себя людей.

— Я же говорил, что её надо менять! — кричал пожилой слесарь, стоя по щиколотку в грязи.

— Ты говорил, что надо менять весь участок, — возразил кто-то из толпы.

— Потому что весь участок сгнил!

— А кто его менять будет?

На этот вопрос слесарь не ответил. Вместо этого потребовал лом, двух помощников и чтобы все отошли подальше.

К девяти утра воду перекрыли, плиту подняли, а на дороге появилась яма, в которой можно было потерять ногу. Люди принесли доски, кто-то притащил старый насос, торговец с соседней улицы выставил на перевёрнутом ящике кружки с горячим настоем. Работали, спорили, обменивались инструментами и выясняли, кто кому должен за прошлый ремонт.

Рубеж возвращался к обычной жизни.

Алексею не удавалось разделить общее облегчение.

Он остановился у стены мастерской, пропуская тележку с металлическими заготовками. На тележке сидел мальчишка лет десяти и придерживал коленями коробку с крепежом. Колёса подпрыгивали на камнях, коробка стучала, мальчишка делал вид, что управляет настоящим транспортом, а не куском старого металла с четырьмя колёсами.

— Притормози на повороте, — посоветовал Алексей.

— Я умею!

— Тогда притормози профессионально.

Мальчишка нахмурился, но у поворота всё-таки спрыгнул с тележки и повёл её руками.

Алексей улыбнулся и пошёл дальше.

Раньше он бы задержался у водопровода. Посмотрел, как собран отвод, спросил бы, что поставили вместо старой прокладки, возможно, даже полез бы в яму, если бы увидел, что люди собираются повторить прежнюю ошибку. Сейчас он только отметил про себя, что трубу следовало заменить целиком.

Мысль тут же перескочила на другое.

Глобальный отсчёт продолжался.

Региональный запуск остановили. Исполнительный контур РУ-1 заблокировали механически. К-11 принимал измерения, но больше не запускал исполнительные процедуры. Люди получили возможность контролировать то, что раньше решалось без них.

Однако таймер не обнулился.

Ни после остановки РУ-1, ни после блокировки, ни после всех проверок, которые они успели провести.

Система словно вообще не заметила их победы.

Алексей посмотрел на часы. До следующего совещания оставалось достаточно времени, чтобы зайти в мастерскую, проверить насос и выслушать подробный рассказ о том, почему заменить одну трубу было совершенно невозможно.

Вместо этого он направился к восточному кабинету.

Там его ждала работа, от которой нельзя было отмахнуться даже самым убедительным объяснением про старую сантехнику.

В восточном кабинете пахло пылью, нагретой электроникой и крепким чаем.

Глеб сидел у стены с блокнотом на коленях. Перед ним лежали машинописные таблицы, несколько листов с пометками и раскрытый журнал доступа. Лидия работала за терминалом. Сергей Левин стоял возле дальнего стола, не снимая куртки, будто собирался уйти сразу после разговора.

Алексей закрыл дверь.

— Что-нибудь изменилось?

— Если ты про таймер, то нет, — ответил Глеб. — Если про чай, то он стал хуже.

— Значит, день начинается привычно.

— Почти. Ещё у нас печатная машинка стала пропускать буквы.

Лидия не обернулась.

— Лента почти выцвела, — сказала Лидия. — А новую пока не нашли.

— Вот видишь, — сказал Глеб. — Уже лучше. Проблема локализована.

Алексей поставил на стол кружку, которую принёс с собой, и подошёл к терминалу.

На экране был открыт журнал R-17.

Он знал эти строки почти наизусть. И всё равно каждый раз начинал с начала, словно порядок чтения мог изменить содержание.

R-17.

КОНТУР 05.

КОРРЕКЦИЯ МНЕСТИЧЕСКОГО КОНТУРА.

Ниже шли сведения о профиле, служебной отметке и процедуре. Часть полей оставалась повреждённой. Два фрагмента сохранились лучше остальных:

ДО ТОЧКИ ВОЗВРАТА.

И ещё один:

…ЕСЛИ ОН ВСПОМНИТ РАНЬШЕ…

Алексей задержал взгляд на последней строке.

— Опять ничего нового?

— Ничего, что можно подтвердить, — сказала Лидия. — Я проверила копии, сравнила контрольные суммы доступных фрагментов. Мы не пропустили скрытую часть. Там просто нет данных.

— Или нет доступа.

— Это разные вещи.

— Я знаю.

— Тогда не говори так, будто одно автоматически означает другое.

Алексей кивнул. Лидия была права. Повреждённая запись не превращалась в тайное послание только потому, что им очень хотелось получить ответ.

Алексей вывел на экран увеличенный участок записи с временной отметкой 03:14.

Четыре цифры и двоеточие. На первый взгляд — обычное время. Но всякий раз, когда Алексей пытался считать его именно временем, возникали новые вопросы.

Если это момент выполнения процедуры, почему рядом указывался контур? Если это временная метка, почему она повторялась в других материалах с таким же обозначением? И почему след коррекции памяти был связан именно с ней?

Он повернулся к Сергею.

— Ты обещал проверить, что означает эта отметка.

— Я проверил.

— И?

Сергей не спешил отвечать. Его взгляд переместился с экрана на Алексея, затем вернулся к записи.

— Три четырнадцать — не просто отметка времени.

Глеб перестал листать бумаги.

Лидия медленно убрала руки с клавиатуры.

Алексея раздражала не краткость ответа, а то, с какой точностью Сергей отмерял каждое слово.

— Тогда что это?

— Пока я не готов утверждать больше.

— Ты не готов или не хочешь?

— Я не собираюсь выдавать предположение за факт только потому, что тебе нужен ответ.

— Мне нужен не ответ. Мне нужна информация, которую ты уже знаешь.

— А мне нужно понимать, что из того, что я знаю, можно подтвердить независимо.

Алексей покачал головой.

— Ты научился у нас осторожности.

— Нет. Просто раньше мне чаще хватало чужого слова.

Это было сказано спокойно, без попытки оправдаться. И именно поэтому спорить дальше оказалось труднее.

Глеб отложил блокнот.

— Давайте определимся с практической частью. У нас есть запись о коррекции памяти, есть обозначение Оператора 05, есть точка возврата и фраза про то, что кто-то должен вспомнить раньше. Мы знаем, что это связано с Алексеем. Но пока не знаем, кто именно оставил запись и чего он добивался. Верно?

— Верно, — ответила Лидия.

— Тогда предлагаю не тратить ещё полдня на то, чтобы выяснить, кто из нас сильнее хочет узнать неизвестное.

— Я не хочу узнать неизвестное, — сказал Алексей. — Я хочу выяснить, что произошло.

— Это одно и то же, если неизвестное — причина произошедшего.

Алексей посмотрел на Глеба.

— Ты сегодня слишком хорошо формулируешь.

— Я с утра не стал спорить с водопроводчиком. Берег силы.

Лидия вернулась к экрану.

— Есть ещё одна проблема. Если мы продолжим рассматривать R-17 отдельно от остальных данных, можем пропустить связь с текущими измерениями.

— Какими именно?

— Общими показаниями Поля. После блокировки исполнительного контура они не исчезли. Иногда меняется фон, иногда появляются короткие импульсы. Пока ничего, что можно было бы назвать закономерностью.

— А что показывает РУ-1?

— Измеряет. Передаёт данные. Ничего не запускает. Всё, как мы и хотели.

— Значит, хоть что-то работает правильно.

— Пока да.

Алексей снова посмотрел на таймер в соседнем окне. Цифры менялись. Отсчёт шёл своим чередом, без скачков и предупреждений.

Он не мог отделаться от ощущения, что они закрыли одну дверь, а за ней обнаружилась другая. Причём никто не знал, была ли эта дверь частью того же коридора.

— Ладно, — сказал он. — R-17 пока оставляем в покое. Нужны новые данные, не ещё одна попытка прочитать повреждённую строку силой мысли.

— Я бы предпочла, чтобы ты не пытался читать её и без силы мысли, — сказала Лидия.

— Обязательно учту.

— Ты уже так говорил.

— Значит, у нас богатая история отношений.

Глеб хмыкнул. Сергей не улыбнулся, но напряжение в его лице немного ослабло.

Алексей закрыл окно с R-17, оставив его в архиве текущей сессии.

И именно в этот момент заметил, что смотрит не на экран, а на свободный стул возле двери.

Вторая Ная обычно садилась там, когда приходила на разговоры, в которых не собиралась участвовать. Сначала слушала, потом задавала один вопрос, после которого выяснялось, что все предыдущие разговоры были не о том.

Теперь стул был пуст.

Он отвёл взгляд.

Первую Наю он встретил у выхода из восточного крыла.

Она несла небольшой ящик с инструментами. Не тяжёлый, но неудобный: крышка плохо закрывалась, и при каждом шаге внутри что-то звякало.

— Откуда это? — спросил Алексей.

— Из мастерской. Попросили передать Фёдору.

— Почему не попросили Фёдора забрать самому?

— Потому что он сейчас занят. А я шла мимо.

Она остановилась, поправила крышку и посмотрела на него внимательнее.

— Ты опять думаешь о ней.

Алексей сделал вид, что не понял.

— О ком?

Ная подняла брови.

— Хочешь, я перечислю всех людей, о которых ты можешь думать с таким выражением лица?

— Это будет долгий список.

— Нет. Достаточно короткий.

Он прислонился плечом к стене.

— Я думаю о том, сколько времени нужно каравану, чтобы добраться до северного тракта.

— А потом?

— Потом они пойдут дальше.

— И ты думаешь, сколько времени ей потребуется, чтобы найти Рана.

— Да.

Ная немного помолчала.

— Ты собираешься отправить за ней кого-нибудь?

— Нет.

— Даже если выяснится, что Ран знает то, чего не знаем мы?

— Она ушла не за тем, чтобы мы продолжали решать за неё, что ей делать.

Ная кивнула. В её лице не было ни облегчения, ни ревности. Скорее, она проверяла, действительно ли он понимает собственные слова.

— Тогда что тебя беспокоит?

Алексей ответил не сразу.

— Ран предупреждал её держаться подальше от Пятого. Ещё до того, как она узнала, кто такой Пятый. Я хочу понять, что он знал. И почему решил, что это предупреждение нужно именно ей.

— Это разные вопросы.

— Связанные.

— Возможно. Но ты уже думаешь о них так, будто обязан получить ответ раньше неё.

Алексей посмотрел на неё.

— Я не собираюсь перехватывать её разговор с Раном.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты всё ещё пытаешься мысленно пройти её дорогу вместо неё. До того, как она успела сделать хотя бы половину пути.

Он хотел возразить, но не нашёл подходящих слов.

Ная поставила ящик на пол.

— Я не ревную к ней, Алексей.

— Я этого не говорил.

— Но ты уже успел подумать, что я могла бы.

— Нет.

— Тогда хорошо. Потому что я не собираюсь соревноваться с человеком, который ушёл искать себя. И не собираюсь делать вид, будто у нас с ней должна быть одна жизнь только потому, что у нас общее прошлое.

Он молчал.

— Я хочу знать, что Ран видел, — сказал Алексей. — Если он действительно знает что-то о процедуре, это может быть важно для всех нас.

— Тогда ищи то, что он знает. Не решай заранее, что он скажет ей.

— Я и не решаю.

— Пока.

Она подняла ящик.

Алексей перехватил его за другой край.

— Давай помогу.

— Я сама донесу.

— Я не сомневаюсь.

— Тогда зачем?

— Потому что у ящика крышка сейчас отвалится.

Ная посмотрела на крышку, потом на него.

— Вот это уже убедительная причина.

Они пошли по коридору вместе.

У поворота Ная остановилась.

— Алексей.

— Что?

— Если Ран действительно считает тебя опасным, это ещё не значит, что он прав.

— Я знаю.

— Но и то, что ты сам не помнишь, что сделал, не доказывает обратного.

Он замедлил шаг.