Горизонт. Раньше времени - страница 4

Мужчина посмотрел на склон, сплюнул и принялся отстёгивать боковые ремни.

Ная стояла чуть в стороне, придерживая лямку рюкзака. За три дня она успела понять: Стася не повышала голос, если можно было обойтись без этого. Не торопилась, если спешка могла стоить людям груза. И почти никогда не объясняла дважды то, что на дороге считала очевидным.

— Там проходили недавно? — спросила Ная, указывая на следы у края дороги.

Стася присела, провела пальцами по влажной глине.

— Вчера. Может, позавчера. Следы свежие, но не наши.

— Люди?

— Телега. Два колеса. Груз тяжёлый.

— И они прошли?

— Судя по следам, да.

— Тогда почему мы проверяем?

Стася выпрямилась.

— Потому что они могли пройти до дождя. Или потому что у них была другая телега. Или потому что повезло. Тебе какой ответ больше нравится?

Ная ничего не сказала.

— На дороге не ищут ответ, который нравится, — добавила Стася. — Ищут тот, с которым можно дойти до следующей стоянки.

Она махнула рукой двум молодым возчикам. Те закрепили страховочную верёвку за толстый корень, спустились ниже и стали проверять склон длинными металлическими прутьями. Земля осыпалась, но основание оказалось плотным. Лёгкую тележку провели первой. Колёса скользили, груз качался, люди удерживали верёвку с обеих сторон.

Всё прошло без происшествий.

Со второй телегой пришлось повозиться. Правое колесо провалилось в размытую колею, и возок накренился. Мешки поползли к борту. Один из возчиков успел подставить плечо, второй бросился к лошади, а Ная схватилась за ремень, чтобы груз не высыпался на склон.

На мгновение ей показалось, что можно было бы удержать телегу иначе — не руками, а коротким усилием, тем знакомым толчком, который отзывался в теле раньше, чем она успевала его обдумать.

Она не стала.

Люди уже справлялись. Верёвка натянулась, колесо выбралось из ямы, возок выровнялся. Ная отпустила ремень и только тогда заметила, что в ладонь впилась деревянная щепка.

— Цела? — спросила Стася.

— Да.

— Хорошо. В следующий раз не хватайся за то, что движется под уклон.

— Я удержала груз.

— А если бы не удержала, тебя бы потащило вместе с ним. Груз можно собрать. Человека не всегда.

Стася достала из кармана небольшой нож, подцепила щепку и вытащила её из ладони. Ная поморщилась.

— Не смотри так, — сказала Стася. — Это не наказание. Просто запомни.

Она вытерла нож о край куртки и убрала его.

К полудню караван миновал размытую дорогу и вышел к старому водному каналу. Когда-то здесь шла бетонная лента с насосными и распределительными сооружениями. Теперь канал был почти сухим, но в низинах стояла вода, а на стенках ещё виднелись потемневшие полосы прежнего уровня.

Стася называла этот маршрут северной дугой. Он связывал старые насосные, станции, два тоннеля и переходы через овраги. Часть сооружений давно обрушилась, другие ещё работали — не так, как задумывали строители, но достаточно, чтобы рядом держались люди.

— Почему все идут именно здесь? — спросила Ная.

— Потому что севернее есть участки, где дорога уходит под землю. Южнее — болота. Восточнее — чужие земли, и там с нас возьмут больше, чем мы заработаем.

— А западнее?

— Западнее можно идти, если никуда не торопишься и у тебя много еды.

— А мы торопимся?

Стася посмотрела на неё.

— Ты — да.

Ная отвела взгляд.

Стася не стала развивать мысль. В этом она тоже отличалась от людей Рубежа. Там, стоило кому-то заметить чужое молчание, как вокруг него начинали осторожно ходить, будто оно было неисправным прибором, который нельзя трогать без разрешения. Стася могла заметить, задать вопрос и оставить его без ответа.