Горизонт. Раньше времени - страница 6

Караванщики распределились без суеты. Одни ставили телеги ближе к стене, другие проверяли колёса, третьи собирали сухие ветки из ящиков с дорожным хламом. У лошадей осматривали копыта. Воду наливали только после того, как ответственный за стоянку показал нужную бочку.

Ная помогла Стасе закрепить тент над грузом, потом отнесла пустые вёдра к баку.

— Не сюда, — остановил её мальчишка лет двенадцати. — Эта вода для мытья.

Он указал на другую бочку, помеченную двумя белыми полосами.

— А питьевая?

Мальчик кивнул на третью, закрытую крышкой.

— Там. Но сначала спроси у дежурного.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз кто-то решил, что раз крышка открывается, значит, вода общая.

— И что случилось?

— Половина стоянки неделю кашляла.

Он произнёс это с таким видом, будто рассказывал о самой очевидной вещи на свете.

Ная поблагодарила его и пошла к дежурному.

В Рубеже она привыкла, что доступ к воде означал исправность насоса, наличие ключа и согласованное расписание. Здесь всё было проще и сложнее одновременно. Вода принадлежала тем, кто её добывал и охранял. Дорога — тем, кто мог удержать проход. Стоянка — тем, кто следил за порядком и отвечал за безопасность путников.

Никакой системы, которая решала бы за всех, не было. И всё же правила существовали.

Иногда даже работали.

После ужина к насосной подтянулись ещё несколько путников. Двое торговцев с ручной тележкой, мужчина с перевязанным предплечьем и пожилой караванщик, который вёз небольшую коробку с инструментами и старый переносной приёмник. Коробка была обвязана проволокой, а приёмник держался на ремне через плечо.

Старик долго возился с ним у стены, пока из корпуса не донёсся треск. Он выругался, постучал по крышке костяшками пальцев и снял заднюю панель.

Ная заметила, что он держит отвёртку слишком близко к самому кончику.

— Контакт отходит? — спросила она.

Старик поднял голову.

— Ты разбираешься?

— Немного.

— Тогда скажи, почему он не ловит даже ближний канал.

Ная присела рядом. Посмотрела на батарейный отсек, на потемневший провод, на самодельную перемычку. Ничего сложного, но всё было собрано так, словно прибор ремонтировали много раз, каждый раз немного иначе.

— Можно посмотреть?

Старик передал ей приёмник.

Она не стала сразу трогать провода. Сначала попросила отвёртку, сняла крышку до конца, осторожно пошевелила контакт. Тот держался на тонкой полоске металла, прикрученной к корпусу не по размеру.

— Здесь не контакт отходит, — сказала Ная. — Здесь он уже давно держится на честном слове.

— А я думал, на изоляции.

— Изоляция тут ни при чём.

Она попросила кусочек медной жилы, обрезала, зачистила край и сделала временную перемычку. Приёмник ожил, но вместо голоса выдал только шипение.

Старик прислушался.

— Ну вот. Уже лучше.

— Пока только питание. Антенна тоже повреждена.

— Знаю. Её ещё прошлой зимой зацепило.

— Тогда почему не заменили?

— А где взять новую?

Он забрал приёмник, бережно закрыл крышку и убрал инструмент.

— Спасибо, Ная.

Она чуть заметно напряглась.

— Я не говорила, как меня зовут.

— Стася сказала. Я спрашивал, кто у вас умеет работать руками.

Старик уселся на ящик рядом с огнём. От него пахло дымом, мокрой кожей и чем-то горьким, похожим на полынь.

— Давно в дороге? — спросил он.

— Третий день.

— А до этого?

— Рубеж.

— Далеко собралась.

— На север.

— Все сейчас куда-нибудь собираются. Только не все знают зачем.

Ная не ответила.

Старик посмотрел на неё внимательнее, но не настойчиво.