Горизонт. Раньше времени - страница 5

От этого рядом с ней было проще дышать.

К вечеру караван подошёл к заставе у старой насосной. Никакой стены здесь не было — только два бетонных столба, поперечная балка и будка из листового металла. На балке висели три выцветшие полосы ткани. У дороги стояли люди с оружием, но держали его опущенным.

Перед въездом белела линия, нанесённая известью.

Стася остановила караван до неё.

— Дальше ждём, — сказала она. — Никто не отходит от груза. Оружие не трогаем. На вопросы отвечаю я.

— А если спросят меня? — спросила Ная.

— Отвечай правду. И только на вопрос.

Из будки вышел худой мужчина в серой куртке. За ним появился второй, широкоплечий, с коротким карабином на ремне.

— Откуда?

— С южного тракта.

— Куда?

— До Верхнего Брода. Потом посмотрим.

— Груз?

Стася перечислила мешки с крупой, соль, ткань, запасные детали для насосов, две коробки аккумуляторных элементов и инструменты. Мужчина слушал, сверяясь с листом, который держал в руке.

— Людей сколько?

— Столько, сколько видишь.

— Имена.

— Все в списке.

— Давай.

Стася передала ему сложенный лист. Мужчина проверил записи, потом поднял голову.

— Новая?

Он смотрел на Наю.

— Да, — ответила Стася.

— Имя?

— Ная.

Мужчина снова посмотрел в список.

— Полное?

— Ная.

Он подождал, словно рассчитывал, что она добавит ещё что-нибудь.

Ная не добавила.

— Фамилия?

— Нет.

— Не помнишь?

— Не называю.

Мужчина медленно поднял глаза.

— У нас принято записывать, кто проходит через территорию.

— Запишите имя.

— А если завтра ты окажешься здесь под другим именем?

— Тогда завтра вы запишете другое.

Широкоплечий за спиной мужчины коротко хмыкнул. Первый не улыбнулся.

— Упрямая.

— Бывает.

— Стася, ты за неё отвечаешь?

— За её поведение в караване — да. За всё остальное она отвечает сама.

Ная посмотрела на Стасю. Та не повернула головы, будто ответ был совершенно обычным.

Мужчина вернул лист.

— Проходите. Стоянка за насосной. До рассвета дальше не двигаться. Утром проверим мост на северном выходе.

— Почему?

— Вчера на нём просела плита.

— Кто проверял?

— Наши.

— И что нашли?

Мужчина нахмурился.

— Стася, не начинай.

— Я ещё не начинала. Решила уточнить, можно ли вести по нему тяжёлую телегу.

— Пока не знаю.

— Тогда мы проверим сами.

— Без моего разрешения на мост никто не поднимется.

— Я сказала — проверим.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом мужчина убрал лист в карман.

— На рассвете. Сначала наши. Потом вы. И если я скажу, что нельзя, вы не пойдёте.

— Если мост опасен, я и сама не поведу людей.

— Все так говорят.

— Не все потом возвращаются.

Стася вернулась к каравану.

— Проходим, — сказала она. — И запомните: после балки не расходиться. Стоянка за насосной, вода только из отмеченной бочки. Утром не шуметь, пока не проверят мост.

Караван двинулся вперёд.

Ная шла рядом с ней.

— Ты знаешь этого человека?

— Нет.

— Но говорила с ним так, будто знаешь.

— На дороге все хотят одного и того же. Пропустить свой груз, не пустить чужую беду и не оказаться крайним, если что-нибудь рухнет. Иногда достаточно понять, чего человек боится.

— А чего боялся он?

— Что мы решим, будто его разрешение ничего не значит.

— А оно значит?

Стася посмотрела на белую линию, оставшуюся за спиной.

— Здесь — значит. За линией — уже нет. Вот поэтому её и нарисовали.

Стоянка располагалась в бывшем техническом дворе насосной. Одну стену давно обвалило, зато три другие ещё защищали от ветра. Внутри стояли деревянные навесы, несколько железных бочек и старый бак для дождевой воды. На бетонном полу сохранились жёлтые линии, по которым когда-то двигалась техника.