Грань. Часть 1 - страница 3



А потом она почувствовала это. Лёгкое, почти невесомое шевеление у самого затылка. Будто кто-то маленький перебирал её спутанные волосы, зарываясь в них, пробираясь глубже. Она вздрогнула, резко провела рукой по волосам — ничего. Но ощущение не уходило. Оно было липким, чужим, и от него по спине ползли мурашки.

«Просто нервы, — сказала она себе. — Три дня в лесу без нормального сна, вот и кажется всякое».

Она попыталась отогнать наваждение, но шевеление не прекращалось. Как если бы кто-то устраивался в её волосах поудобнее.

Чужое дыхание за спиной она почувствовала за секунду до того, как тяжёлая рука грубо легла на плечо.

Кейт рванула в сторону с диким, нечеловеческим визгом, но нога соскользнула с мокрого камня, и она рухнула в ручей. Ледяная вода сомкнулась над головой, вышибая воздух из лёгких. Она вынырнула, кашляя, задыхаясь, матерясь сквозь зубы так, как не материлась никогда в жизни, и услышала смех.

Низкий, гортанный смех, в котором не было и капли веселья.

Высокий парень в чёрном джинсовом костюме стоял на берегу, прислонившись к сосне, и смотрел на неё. Солнцезащитные очки блестели в лучах заходящего солнца, отражая багровое небо, и казались двумя окнами в пустоту. Он даже не протянул руки, чтобы помочь. Просто стоял и смотрел, как она, мокрая и трясущаяся, выползает на берег.

— Жива, беглянка? — спросил он. В голосе — ленивая, тягучая насмешка, но за ней чувствовалось что-то ещё. Хищное изучение. Холодная оценка. Как у мясника, выбирающего кусок на рынке.

— Пошёл ты на хрен! — выдохнула Кейт, выплёвывая воду и грязь. Тело трясло от холода крупной дрожью, зубы стучали так, что, казалось, сейчас раскрошатся. Но она встала, вцепившись в прибрежный камень, не сводя с него взгляда.

— Ты кто такой?

— Макс. — Он чуть наклонил голову, разглядывая её, как диковинную зверушку. — А ты Кейт. Я искал тебя.

— С чего бы это? — она пыталась унять дрожь в голосе, но получалось плохо.

— С того, что твои родители попросили. Мать рыдала, когда поняла, что ты ушла. В голос рыдала. Сказала, что ты пропадёшь без нее, — он говорил спокойно, не показывая ни капли эмоций. — А еще меня манил запах. Запах сбежавшего подростка для меня как сигнальная ракета.

Кейт усмехнулась. Горько, зло.

— И что? Потащишь меня за шкирку домой, как потерявшегося котёнка?

— Нет, — Макс отлепился от дерева и бесшумно, словно тень, шагнул ближе, — Я пришёл сказать, что если ты останешься здесь, то сдохнешь. Не от голода и не от холода. От того, что идёт за тобой. Оно уже подобралось к тебе. Ты же чувствуешь его? Чуешь запах?

Кейт принюхалась. Сквозь запах мокрой земли и хвои пробивался тот самый сладковато-гнилостный душок, который она почувствовала днём. Теперь он был сильнее, навязчивее.

— Что это? — спросила она, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Твари. Ловцы. Ты тут трое суток одна трёшься. Вся пропахла страхом и свободой. А они такое любят.

Кейт сглотнула. Комок в горле не проходил.

— Перестань пугать меня всякими монстрами. Я не маленькая, знаю, что их нет.

— Ага, — он хмыкнул и достал из-за пояса нож. Обычный с виду, но лезвие, блеснувшее в луче заката, было странного, мутно-серебристого отлива. — Я затем припёрся в такую даль, чтобы потрепаться с малолетней дурой. И волосы у тебя... — Он кивнул на её мокрую, спутанную гриву, из которой торчали иголки и листья. — В них уже лесная нечисть гнёзда вьёт. Давай помогу, а то патлы эти тебя выдадут быстрее, чем твой страх.