Грань. Часть 1 - страница 5



— Помогаю по-человечески, как ты и просила, — он уже сделал шаг в темноту. — Разница есть.

Он исчез. Просто растворился между деревьев, без единого звука, без хруста ветки. Словно его и не было.

Кейт осталась одна. Дрожа всем телом, она кое-как стянула с себя мокрые вещи и переоделась в запасную футболку и спортивные штаны. Мокрую одежду повесила на палки, воткнутые у костра. Сидела, глядя на пламя, на странные тени, что плясали вокруг, и впервые за три дня ей стало по-настоящему жутко. А что, если этот странный парень прав? Что мир гораздо сложнее и страшнее, чем она думала.

Где-то в тени деревьев, за кругом света, послышался звук, похожий на всхлип. Кейт зажала уши руками и уставилась в огонь, как велел Макс.

* * * * *

Парень вернулся через час. В руках он держал какой-то свёрток. Молча положил на камень рядом с ней.

— Ешь, — бросил он, усаживаясь напротив. — Тебе повезло, что тут недалеко мой схрон.

Кейт развернула свёрток: банка тушёнки, краюха чёрного хлеба, пара крупных яблок, фляга с водой. И фляжка с чем-то, отдававшим спиртом. Она набросилась на еду, давясь и обжигаясь. Тушёнка оказалась тёплой и невероятно, фантастически вкусной. Слёзы снова потекли по щекам, но она их не замечала.

Макс сидел на камне, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней. Потом кивнул на гитару в чехле, валяющуюся рядом.

— Хорошо играешь?

— Нормально, — Кейт прожевала хлеб. — Мать говорила, что это бесполезное занятие. Что надо на юриста учиться. Они зарабатывают хорошо.

— А ты?

— А я хотела в музыкальное училище. Но кто ж меня спрашивает.

Макс молчал. Потом вдруг сказал:

— Сыграй что-нибудь.

Кейт доела, вытерла рот рукой, отпила из фляжки — обжигающая жидкость обожгла горло, она закашлялась, но по телу разлилось тепло. Потом достала гитару. Пальцы сами легли на струны, и полилась мелодия. Злая, рваная — та, что она сочинила в день, когда мать нашла и сожгла её тетрадь со стихами. Звуки разносились над поляной, и казалось, тьма вокруг внимает им.

Макс слушал, не перебивая. Сидел неподвижно, как каменное изваяние. Когда она закончила, он хмыкнул.

— Злости много. Это хорошо. Поможет тебе выжить.

— А что помогает тебе?

Он не ответил. Только посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом резко поднялся.

— Вечером узнаешь. А сейчас собирайся. Здесь оставаться нельзя. Найдём поляну поглубже, разведём обережный костёр. Там и поговорим.

— А твоё убежище? — Кейт вспомнила, что он упоминал какие-то схроны. — Мы не можем пойти туда?

Макс покачал головой:

— С тобой часа два ходу, не меньше. До темноты не успеем, а тащиться по ночному лесу без защиты — верная смерть. Да и… — он покосился на неё с лёгкой усмешкой. — Туда я просто так никого не вожу. Надо сперва понять, не сдашь ли ты меня первым же встречным Охотникам.

— Я не сдам, — огрызнулась Кейт.

— Посмотрим. — Он развернулся и пошёл в лес. — Идём, пока солнце совсем не село.

Кейт, чертыхнувшись, быстро запихнула гитару в чехол, закинула рюкзак на спину и бросилась за ним.

* * * * *

Они шли около часа. Макс вёл уверенно, иногда останавливаясь и прислушиваясь к чему-то. Кейт старалась не отставать, хотя ноги гудели, а царапина на колене горела огнём. Лес становился всё гуще, ветви переплетались над головой, почти не пропуская свет заходящего солнца. Воздух был спёртым, тяжёлым.

Наконец они вышли на небольшую поляну, окружённую вековыми кедрами и замшелыми скальными останцами, похожими на застывших идолов. В центре чернел старый, сложенный из камней очаг.