Грань камней - страница 2

Банка на подоконнике тихо звякнула — один раз, коротко, как будто кто-то дёрнул за нитку изнутри. И на стекле окна, прямо напротив банки, медленно проступила тонкая, едва заметная линия — как след от капли, только капля двигалась не вниз, а вверх.

Утро выдалось не по-осеннему ясным, будто небо решило напоследок показать, каким оно бывает, прежде чем снова затянуться свинцом. Но в Пустозерье даже солнце казалось чужим — слишком резким, слишком белым, будто свет не согревал, а высвечивал трещины в мире.

Лия проснулась первой. В доме Анны Петровны пахло теперь не мятой, а чем-то затхлым, будто из подпола поднялся старый, забытый запах. Она выглянула в окно: двор был пуст, но на сырой земле у крыльца виднелись следы — не человеческие. Они напоминали отпечатки босых ног, но пальцы были неестественно длинными, а пятки — почти заострёнными. Лия замерла, потом тихо прикрыла занавеску.

Толик уже сидел на лавке, натягивал ботинки и бормотал себе под нос: — Если сейчас опять окажется, что мы никуда не уехали, я сойду с ума.

Миша возился с рекордером, лицо у него было серое. — У меня запись пропала, — сказал он, не поднимая глаз. — Та, что я делал вчера вечером. Просто ноль. Будто кто-то стёр.

— Не говори ерунды, — машинально ответила Лия, хотя сама чувствовала, как внутри всё сжимается от этого «будто».

Анна Петровна появилась в дверях, как всегда — беззвучно. На ней был тот же тёмный платок, но теперь поверх него она накинула старую шаль с выцветшими цветами. — Идите, — сказала она. — Пока светло. К кругу. Но ничего не трогайте. И не зовите.

— А если мы просто посмотрим? — спросил Толик, поднимая камеру.

Женщина резко покачала головой: — Здесь смотреть — значит приглашать. Оставьте технику здесь.

Толик открыл рот, чтобы возразить, но Миша тихо положил руку ему на плечо: — Пусть так. Возьмём только фонарик и диктофон. Без записи. Просто слушать.

Анна Петровна кивнула, будто одобрила именно эту часть — «просто слушать».

Тропа к каменному кругу начиналась за огородом, там, где лес подступал к деревне вплотную. Деревья здесь росли странно — стволы изгибались, будто их тянуло в одну сторону, а ветки торчали под неестественными углами, как скрюченные пальцы. На стволах кое-где виднелись метки: глубокие царапины, похожие на руны, и пучки сухой травы, привязанные бечёвкой.

Шли молча. Лия шла первой, крепко сжимая в руке фонарик, хотя день был светлым. Толик держался позади, то и дело оглядываясь, будто ждал, что за спиной кто-то шевельнётся. Миша замыкал цепочку, прислушиваясь к каждому шороху.

Через полчаса тропа вывела их на небольшую поляну. И там, в центре, стоял каменный круг.

Он не был похож на аккуратные мегалиты из учебников. Камни здесь были тёмными, почти чёрными, будто впитали в себя сырость и мрак. Они стояли неровно, некоторые наклонены внутрь, будто склонялись друг к другу, образуя что-то вроде воронки. Между камнями тянулись тонкие трещины, из которых сочилась едва заметная белёсая дымка — не пар, а будто сама тишина стала видимой.

В центре круга, на утоптанной земле, лежала каменная чаша — грубо вытесанная, с неровными краями. На её поверхности виднелись выщербленные знаки, напоминающие древние буквы, но ни на один известный алфавит они не походили.

Лия остановилась на границе круга, чувствуя, как воздух здесь становится гуще, словно его можно было потрогать. — Не заходите, — тихо сказала она, хотя сама уже шагнула вперёд. — Давайте просто посмотрим.