Грань камней - страница 3

Толик сделал шаг следом, поднял голову, вглядываясь в изгиб камней. — Знаешь, — прошептал он, — тут как будто… эхо нет. Я слышу свои шаги, но они не отражаются. Как будто земля их съедает.

Миша присел на корточки у одного из камней, провёл пальцем по трещине. И вдруг резко отдёрнул руку. — Холодный, — выдохнул он. — Камень тёплый не бывает, но этот… он ледяной. И будто вибрирует.

Лия подошла к чаше. Ей хотелось коснуться её, чтобы убедиться, что это просто камень, что всё это — игра света, сырости и нервов. Но рука замерла в сантиметре от поверхности. В этот момент она услышала голос.

Не слова — скорее шёпот, который складывался в ритм. Он шёл не снаружи, а будто изнутри, из самой чаши, из трещин между камнями, из воздуха. И шёпот повторял одно и то же, на незнакомом языке, но смысл пробивался сквозь звуки: «Ты пришла. Ты пришла. Ты пришла».

Толик вдруг схватился за ухо, поморщился. — Что это? — хрипло спросил он. — У меня в голове… как будто кто-то шепчет.

Миша уже не слушал. Он смотрел на чашу, и в его глазах было что-то похожее на узнавание. — Это не ветер, — сказал он. — Это… ответ.

И в этот момент чаша дрогнула. Совсем чуть-чуть, как будто вздохнула. Из трещин вырвалась более густая дымка, закружилась вокруг камней, и на секунду Лие показалось, что очертания камней поплыли, будто она смотрела сквозь воду.

А потом из тени между двумя валунами вышла фигура.

Она не была похожа на человека. Это было нечто, сотканное из сумрака и холода, с длинными, тонкими конечностями и головой, которая казалась слишком большой для тела. Фигура не двигалась резко — она просто появлялась то тут, то там, будто пространство само выталкивало её в разные точки круга.

Толик закричал — коротко, по-звериному, и бросился назад, спотыкаясь о корни. Лия хотела побежать за ним, но ноги будто приросли к земле. Фигура медленно повернулась к ней, и Лия увидела, что у неё нет лица — только тёмная пустота, в которой кружились искры, похожие на звёзды.

Миша шагнул вперёд, будто хотел что-то сказать, но фигура подняла руку — и воздух между ними стал тяжёлым, густым, как смола. Миша замер, хватая ртом воздух, а потом тихо, почти беззвучно, прошептал: — Прости.

Фигура сделала шаг к нему. И в этот момент из леса донёсся резкий, пронзительный крик — не человеческий, но и не звериный. Фигура замерла, повернула голову в сторону леса, и на мгновение её очертания дрогнули, будто она стала менее плотной.

Из-за деревьев выскочила Анна Петровна. В руках у неё был пучок травы и ржавый нож. Она встала между фигурой и ребятами, широко раскинув руки, и выкрикнула длинную фразу на старом, гортанном наречии — слова звучали как заклинание, грубое и тяжёлое, будто каждое из них было камнем.

Фигура отступила на шаг, потом ещё один, растворяясь в тени между камнями. Дымка, кружившаяся над чашей, стала тоньше, а потом и вовсе исчезла.

Анна Петровна опустила руки, тяжело дыша. Её лицо было бледным, но спокойным. — Вы звали, — сказала она, глядя на Лию. — Даже если не вслух. Даже если просто хотели знать. Здесь это одно и то же.

Лия почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Мы не хотели… — начала она.

— Хотели, — спокойно перебила Анна Петровна. — Иначе бы не пришли. А теперь слушайте: уходите. Сейчас. Пока оно помнит, что его прогнали. Завтра оно будет ждать.

Миша, всё ещё дрожа, поднялся на ноги. — Кто это был? — прошептал он.