Код 001 - страница 3

— Проверка учёта и движения материалов, — сказал Градов.

— Понятно. — Иванов повернулся. — Прошу.

Он провёл их по коридору — длинному, с флуоресцентными лампами, одна из

которых мигала через неравные промежутки. Двери по обе стороны были плотно

закрыты. Тишина стояла такая, что казалась намеренной.

— Здесь у нас журналы, — сказал Иванов, открывая дверь в небольшой кабинет с

металлическими стеллажами вдоль стен. — Всё по регламенту. Если есть вопросы

по конкретным периодам — пожалуйста.

* * *

Михаил взялся за журналы сразу — методично, без лишних слов. Он открывал

каждый том на случайной странице, сверял с соседним, записывал что-то в блокнот.

Его лицо оставалось непроницаемым, но Градов, хорошо научившийся его читать за

эти дни, видел: что-то есть.

Валера тем временем разговаривал с санитаром — пожилым, с заметной

сутулостью и манерой смотреть не на собеседника, а куда-то в сторону. Разговор

шёл негромко, почти бытовой: о графике работы, о том, как давно служит, о том,

много ли сейчас поступает. Санитар отвечал охотно — Валера умел задавать

вопросы так, чтобы они не звучали как вопросы.

Градов ходил по помещениям. Он не записывал и почти не говорил. Просто

смотрел: как организовано пространство, как расположены архивные стеллажи, как

маркируются ёмкости для хранения. Кто входит в помещение для хранения и кто

выходит. Сколько времени проходит между входом и выходом.

Иванов сопровождал их. Он был вежлив, отвечал на вопросы точно и по

существу. Но при этом не проявлял ни малейшего желания говорить больше, чем

спрашивали. Именно это — не настороженность, а эта выверенная, почти

профессиональная экономность — начинало беспокоить.

* * *

Перед отъездом Михаил собрал первичные наблюдения.

— Несоответствие дат, — сказал он, не поднимая взгляда от блокнота. — Журнал

учёта поступлений и бухгалтерская документация расходятся в нескольких

эпизодах. Незначительно — от нескольких дней до двух недель. Но регулярно.

— Объяснение? — спросил Градов.

— Иванов назвал это погрешностью документооборота. — Михаил помолчал. —

Формально не исключено.

— Но?

— Но погрешность воспроизводится в одном направлении. Всегда. Без единого

исключения.

Валера добавил, не оборачиваясь:

— Санитар говорит, что материал иногда уходил ночью. Не все смены, но

бывало. Он сам не возил, но видел машину.

Иванов выслушал всё это спокойно — настолько спокойно, что Градов в какой-то

момент подумал: он ждал этого разговора. Не боялся его, а именно ждал. Как чего-

то неизбежного и, в общем-то, уже не меняющего положения дел.

— Техническая погрешность, — повторил Иванов. — Документооборот

большой. Возможны неточности.

Он не солгал.

Но и не объяснил.

* * *

Пока Иванов отвечал на вопросы Градова, Михаил незаметно отошёл к дальнему

стеллажу и продолжил листать журналы — на этот раз более старые, пятилетней

давности. Он искал не расхождения, а их отсутствие: ему было важно понять, с

какого момента система учёта стала «слишком правильной» .

Он нашёл переломную точку примерно на середине одного из томов. До

определённой даты записи выглядели обычно — с помарками, с разными

почерками, с типичными для живого документооборота неровностями. После этой

даты — почти идеальными.

Он сфотографировал страницу, отметил дату в блокноте и вернулся к Градову.

— Нашёл границу, — тихо сказал он, отведя его в сторону. — До определённого

момента документы обычные. После — другие.