Читать онлайн Тина Фелис - Ларсон Первый

Тина Фелис

ЛАРСОН ПЕРВЫЙ

Часть первая. Пробуждение

Часть первая

Глава 1. Потрясение

Глава 2. Переезд Ларсона в дом деда

Глава 3. Завещание

Глава 4. Первые приключения

Глава 5. Сон о мусоре

Глава 6. Квадрат 13 и новые потрясения

Глава 7. Августин

Глава 8. Первая встреча Августина с «пришельцами»

Глава 9. Странная посылка

Глава 10. Адонис

Глава 11. Борьба с природной стихией

Глава 12. Стихийные бедствия, часть 1. «Зима ужасов», «Огненные драконы» и «Морской дьявол»

Глава 13. Мысленный след

Глава 14. Отчёт. День первый: «Голос внутри»

Глава 15. Отчёт. «Зазеркалье»

Глава 16. Древние цивилизации

Глава 17. Августин и его главная задача

Глава 18. Встреча с Хранителем внутри Великой пирамиды Гизы

Глава 19. Код, оставшийся между жизнями

Глава 20. Перехват

Глава 21. Код пробуждения

Глава 22. Те, кто стоят у порога. Третий ключ

Глава 23. Хранилище Памяти Вида

Глава 24. Тайные узлы надежды

Глава 25. Новая этика Умной Планеты

Глава 26. Послы Софии

Глава 27. Напутствие перед полётом

Глава 28. Голос из глубины

Глава 29. Встреча с Иштар

Глава 30. Страж между мирами

Глава 31. Гермес у моста

Глава 32. Купол Сердец

«Человек, рождён для великой радости, для беспрестанного творчества, в котором он — бог, для широкой, свободной, ничем не стеснённой любви ко всему: к дереву, к небу, к человеку, к собаке, к милой, кроткой, прекрасной земле, ах, особенно к земле, с её блаженным материнством, с её утрами и ночами, с её прекрасными ежедневными чудесами…» Александр Куприн

Какой мы хотим увидеть нашу планету и самих себя в будущем?

Можно ли исправить то, что мы сделали со своей планетой — с водой, воздухом, землёй, что дают нам жизнь? Можно ли сделать это, не разрушив при этом в себе самое человеческое?

Мы часто об этом размышляем: о важных вещах в жизни — о знании, бессмертии, о человеке и его роли, и о том, каким может стать будущее нашей планеты. И именно из этих разговоров постепенно родилась идея написать эту книгу.

Это история о молодом человеке, который однажды оказывается перед тайнами, способными изменить его представление о жизни, его роли в ней, времени, бессмертии и будущем Земли.

В этой книге есть истории о древних кодах, спрятанных в пирамидах и мифах; технологии, способные укротить стихии; космические открытия и голос деда, звучащий из нейросети спустя годы после его смерти; новые знания, встречи с богами и инопланетянами, неразгаданные тайны и яркие приключения.

Возможно, роман поможет кому-то найти свой ответ на вопросы, которые хотя бы иногда задаёт себе каждый человек: кто я в этом мире? Что я могу и должен сделать, чтобы изменить жизнь к лучшему? Как стать счастливым — и помочь в этом другим?

А что, если будущее человечества уже однажды было кем-то придумано?

Роман «Ларсон Первый» — это не только приключение, но размышление и повод немного остановиться, подумать и посмотреть на наш мир по-новому.

Приятного чтения.

Машина покачивалась на поворотах, и голоса сестёр и братьев сливались в один ровный гул — Ларсон не разбирал слов. Он смотрел в окно и думал о вчерашнем вечере, о словах, которые родители произнесли так осторожно, будто боялись, что от них может что-то разбиться.

Дедушка умер.

Он повторил про себя эту фразу — и снова не поверил ей, как не верил уже сутки.

— Ларсон, ты меня слышишь? — сестра тронула его за плечо.

Он не ответил. Перед глазами всплыл прошлый четверг, День благодарения, — дед сидел напротив него за столом и, как всегда, ждал, когда все отвлекутся, чтобы вполголоса спросить:

— Ну что, надумал что-нибудь про наш вечный вопрос?

Это была их игра — говорить о том, о чём взрослые за столом говорить не любят: есть ли жизнь после жизни. Дед — физик, человек науки — рассуждал об этом серьёзно, будто о рабочей гипотезе.

— А если все, кто ушёл, живут потом на небесах, — спросил тогда Ларсон, — как они там все помещаются? На каком языке говорят?

Дед усмехнулся: — А может, они как песчинки на пляже. Одна незаметна. А вместе — целый берег.

Ларсон тогда не понял, шутит дед или нет. Теперь ему казалось — не шутил.

Машина свернула к воротам, и за оградой показался дом — тот самый, увитый зеленью, с садом, который дед выращивал всю жизнь.

— Видишь тот фикус? — сказал ему как-то дед, указывая на дерево у шахматного столика под открытым небом. — Мой ровесник. Отец посадил его в год, когда я родился. У каждого дерева в этом саду есть свой человек.

— А у меня есть? — спросил тогда Ларсон.

Дед подвёл его к одинокому кипарису у бассейна — стройному, ухоженному, с табличкой, которая покачивалась на ветру.

— Это последнее, что я посадил. В день твоего рождения. Он твой ровесник — и твой советчик. Будешь путаться в жизни — приходи к нему.

Ларсон тогда рассмеялся. Дед просто обнял его.

Сейчас, глядя на этот же кипарис через окно машины, Ларсон подумал: дерево стоит на месте. А деда больше нет.

У деда было четверо детей — Эдвард и Альфред, и две дочери. Эдвард, старший, всегда ревниво следил за тем, что отец теплее относится к младшему, Альфреду — и, конечно, к его сыну Ларсону. Эту нелюбовь унаследовали и дети Эдварда — Адонис, Ванесса и Грейс. Сколько Ларсон себя помнил, они никогда не скрывали, что считают его любимчиком деда. Так, наверное, и было.

С дочерьми дед всегда держался мягче, а вот снох, Кимберли и Аделаиду, недолюбливал — и не скрывал этого, приглядывая за ними с неизменной иронией.

Когда вся семья собиралась на пикник на большой поляне за домом, дед любил повторять, посмеиваясь:

— Вот видишь, сколько нас. И на небесах места нужно будет немало.

Ларсон улыбался в ответ — хотя так до конца и не понимал, шутит дед или нет.

Дед долго молчал, глядя на фикус, и вдруг сказал:

— Хочешь, расскажу тебе одну историю? Про твою бабушку.

Ларсон кивнул — про бабушку дед рассказывал редко.

— Она ушла от меня, когда вы все выросли и я ей стал не нужен, — дед сказал это без горечи, скорее с любопытством, будто рассказывал не о себе. — А если честно, ей просто стало скучно. У меня ведь всегда была ещё одна женщина в жизни — моя физика. А у неё был только я. И дети. А потом дети выросли.

— И тогда что? — Тогда она начала ходить на концерты. Скрипач один играл — молодой, талантливый. Сначала она просто слушала. Потом стала ездить с ним на гастроли.

— И ты не злился?

Дед пожал плечами.

— Знаешь, что говорят? Не оставляй женщину скучать в одиночестве — она уйдёт. Так и вышло. — Он помолчал и добавил тише: — Я до сих пор с теплом о ней вспоминаю. Она свою жизнь искала и нашла. Разве это плохо?

Ларсон не знал, что ответить. Ему казалось странным, что можно говорить о таком без злости — так, будто дед рассказывал не о своей боли, а о ком-то постороннем, кого он просто хорошо понимает.

Ларсон сидел напротив деда за маленьким шахматным столиком в тени фикуса, разглядывая доску, но думал совсем не о партии.

— Дед, а я хочу быть волшебником, — сказал он вдруг.

Дед не удивился. Он вообще редко удивлялся тому, что говорил внук.

— А кем ты ещё можешь быть, пока ты ребёнок? — дед откинулся на спинку стула. — Кем захочешь. Волшебником — тоже. Причём сейчас это, пожалуй, самая интересная профессия для тебя. Знаний у тебя уже достаточно.

— Знаний? — Ларсон недоверчиво прищурился. — Каких знаний?

— Разных. Чтобы стать волшебником, нужно только закрыть глаза и как следует подумать. И всё случится так, как ты захочешь. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — дед и не думал улыбаться, хотя обычно в такие моменты в его глазах уже плясали смешинки. — А чтобы переключаться между... скажем так, разными кабинетами знаний, тебе понадобятся аксессуары.

— Какие?

— Очки, например. Или трость. Накидка, перчатки, цилиндр — неважно что именно. Просто когда наденешь что-то из этого, эффект твоих мыслей усилится . И ты увидишь результат.

Ларсон представил себя в цилиндре и с тростью и не удержался от смеха.

— Не смейся, — дед всё-таки улыбнулся, но тут же посерьёзнел. — Только помни одно правило. Оно важнее любых аксессуаров.

— Какое?

— Мечты должны быть правильными. Всегда, при любых обстоятельствах — не навреди. Ни себе, ни другим. Это правило важнее любой магии, какую ты придумаешь.

Ларсон кивнул, хотя не до конца понял, зачем дед это так подчёркивает — будто это не совет, а предупреждение.

— А если я вырасту и стану настоящим учёным? — спросил он.

— Тогда, — дед прищурился, — ты и правда сможешь стать настоящим волшебником. Я в этом уверен. У тебя есть Покровитель. Помни о своих камнях. Ларсон тогда не поверил ему до конца — хотя очень хотел, чтобы всё было именно так, как говорит дед.

Ларсон снова вернулся к своей любимой теме — о людях хороших и плохих.

— Дед, а что если чудо-средство вечной жизни делать не для всех? Только для хороших и нужных людей.

Дед не спешил отвечать. Он всегда так делал, когда хотел, чтобы Ларсон сам почувствовал, насколько сложным был вопрос, который он только что задал так легко.

— А кто будет решать, кто хороший, а кто плохой? — спросил он наконец. — По каким критериям?

— Ну... это же просто, — начал Ларсон и уверенно, как ему казалось, стал перечислять признаки.

Но дед несколькими вопросами быстро всё запутал, и Ларсон, теряясь, начал спорить, а потом сдался:

— Ладно, мне нужно ещё подумать.

— Вот именно, — кивнул дед. — Пока ты не научишься читать мысли другого человека и по-настоящему понимать его поступки, ты не сможешь сказать, какой он на самом деле. Ты можешь быть уверен, что человек хороший — а он вдруг сделает такое, что ты изменишь своё мнение мгновенно.

— А разве можно читать чужие мысли? — удивился Ларсон. — Конечно можно, — ответил дед. — Возьми собаку. Она не говорит с тобой на твоём языке, но прекрасно тебя понимает.

— Это просто дрессировка, — возразил Ларсон. — Человек подаёт команду, собака её выполняет.

— Не всегда, — дед покачал головой и, как обычно, привёл ему ещё несколько примеров — так убедительно, что Ларсон снова не нашёл, что ответить.

— А знаешь, — сказал вдруг дед, глядя куда-то вдаль поверх сада, — я иногда думаю о другой планете. О такой, где всё было бы устроено правильно.

— Какой планете?

— Назвал бы её Страной Счастья. Или Умной планетой — так, наверное, точнее.

— А что там было бы по-другому?

Дед не ответил сразу — то ли не хотел объяснять всё сразу, то ли сам ещё не до конца всё продумал.

— Это долгий разговор, Ларсон. Как-нибудь я расскажу тебе подробнее.

Ларсон запомнил это название — Страна Счастья — и то, каким тоном дед произнёс его: не как шутку, а как что-то, над чем он думал уже давно и всерьёз. Ларсон знал, что в последнее время дед был занят особенно сильно — даже больше обычного. Он часто закрывался в своём кабинете допоздна, а на вопросы отвечал коротко: «Работаю над важным».

— Дед, а над чем ты сейчас работаешь? — спросил как-то Ларсон.

— Над тем, чтобы научить машину думать, — ответил дед. — По-настоящему думать. Не просто выполнять команды, как твоя собака, а понимать.

— А зачем?

Дед посмотрел на него внимательно, будто оценивая, готов ли внук услышать ответ полностью.

— Затем, что если получится — это изменит всё. И вопрос о том, кто хороший, а кто плохой, станет уже не таким простым, как тебе казалось.

Ларсон не до конца понял, о чём говорит дед. Но запомнил его взгляд — серьёзный, немного встревоженный, каким дед смотрел, только когда речь шла о вещах, действительно важных.