Ларсон Первый - страница 5

— Я понимаю, это непросто, — сказала она, и впервые за разговор в её голосе послышалось что-то похожее на сочувствие. — Я обещала ему, что первое время поживу там с тобой. Не обещаю, что надолго. Но этот месяц — да.

— А школа? А... — попытался спросить Ларсон, но бабушка уже направилась к двери.

— Собирай вещи. Я жду в машине.

У порога она чуть задержалась, обернулась к невестке:

— Спасибо за приглашение остаться на ужин. В другой раз.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Ларсон остался стоять посреди кабинета один. Он понимал: сейчас не время для вопросов. Молча поднялся к себе.

В комнате он несколько минут просто сидел, не в силах ни на чём сосредоточиться — так быстро всё произошло. Вспомнил: бабушка ждёт.

Что важное нельзя забыть? Мысли путались. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, задержал дыхание, медленно выдохнул. Одна из практик, которым научил его дед. Через пару минут в голове прояснилось — и он, уже без лишних движений, как будто кто-то включил в нём нужную программу, начал собирать чемодан.

Дом двоюродных братьев стоял недалеко от дедовского — Ларсон знал это точно, и знание это не радовало.

Он вспомнил, как однажды, ещё совсем маленьким, стоял с кузенами у двери Тайной комнаты, и старший, Адонис, спросил деда напрямик:

— А почему нам нельзя посмотреть? Мы тоже хотим. Дед тогда только пожал плечами:

— Вам, думаю, там не будет интересно.

Больше он ничего не объяснил. Возразить деду никто не посмел — но с того дня любопытство кузенов только разгорелось, а неприязнь к Ларсону стала глубже.

Теперь дед не мог встать между ними. Ларсон останется с этой неприязнью один.

Он вспомнил, как дед однажды сказал ему, серьёзно, без обычной полуулыбки:

— Ты всегда должен трезво оценивать свои силы — и силы противника. Если видишь, что в чём-то он сильнее тебя, — не лезь в драку. Тем более первым.

— А что тогда делать? — спросил тогда Ларсон.

— Возьми паузу. Не обязательно быть другом. Но и врагом быть не обязательно.

— Есть же поговорка — не можешь победить врага, стань ему другом.

— Не призываю тебя к этому, — усмехнулся дед. — Просто возьми паузу.

Ларсон вспомнил этот разговор сейчас, укладывая вещи в рюкзак, и подумал: паузу придётся держать одному. Без подсказок. Бабушка вела машину молча, ровно держа руль, и слушала скрипичный концерт — тот самый, в исполнении её спутника. Музыка заполняла салон, оставляя мало места для слов.

Ларсону хотелось спросить: вспоминает ли она деда? Скучает ли? Снится ли он ей по ночам?

Он покосился на неё — прямая спина, неподвижный профиль, взгляд на дорогу. И промолчал. Что-то в этой неподвижности говорило: не сейчас.

Так они и доехали — без единого слова, под чужую скрипку, — пока впереди, уже в полной темноте, не показался дом деда.

— Я распоряжусь насчёт ужина, — сказала бабушка, паркуясь. — А ты иди располагайся. Комнату свою помнишь. Прими душ, спускайся в столовую.

Ларсону не хотелось ни ужинать, ни разговаривать. Но он понимал: не ему сейчас менять заведённый в доме порядок. Молча кивнул и пошёл к двери.

Когда Ларсон вошёл в приёмную вместе с бабушкой, все разом обернулись — будто только их и ждали, хотя до оглашения оставалось ещё полчаса. Бабушка специально рассчитала время: прийти чуть раньше назначенного часа, но позже всех остальных — ровно настолько, чтобы обменяться вежливыми словами и не более того.