Летопись ЛМКВН - страница 4



— А ты знаешь, что с ней случилось?

— Знаю только, что она ушла посреди обсуждения и вернулась через три дня. А потом сказала, что не помнит ничего. Совсем. Но я видела её после этого. Она смотрела на книги так, будто боялась, что они заговорят с ней.

Лида вспомнила фразу из тетради: «Дом слушает». Может, Наташа услышала слишком много? Или, наоборот, дом заставил её забыть?

— Марина, а кто ведёт эти списки? Ты не видела, кто записывает фразы?

Марина покачала головой: — Никто не ведёт. То есть… они просто появляются. Как будто дом сам их собирает.

Но Лида уже не верила в «сам». За всем этим стоял человек. Тот, кто знал привычки каждой женщины, кто мог незаметно подбросить карточку и переставить книгу. Тот, кто хотел держать всех в напряжении.

Вечером началось «официальное обсуждение». На этот раз темой было не содержание «Ребекки», а «образ дома как персонажа». И Лида смотрела не на книгу, а на женщин.

Людмила нервно теребила рукав, будто проверяя, на месте ли пуговицы. Светлана слишком часто поправляла очки, пряча глаза. Мама старалась держаться ровно, но её пальцы то и дело сжимались в кулак — так же, как у Лиды, когда она держала улики.

А тётя Ира… Ира наблюдала. Не за книгой, не за мамой, а за самой Лидой. В её взгляде было что-то вроде молчаливого одобрения — или предупреждения.

Когда обсуждение закончилось и все начали расходиться, Ира задержалась у двери и тихо сказала: — Если будешь искать ответы в книгах, смотри не на слова, а на поля. Там говорят правду.

И ушла, оставив Лиду гадать: это подсказка союзницы или ловушка подозреваемой?

Ночью метель наконец утихла. Дом перестал выть и теперь слушал. Лида сидела у окна, держа в руках тетрадь. Она выписывала имена и даты, пытаясь найти закономерность. И вдруг заметила: все фразы, записанные в октябре, принадлежали женщинам, которые в этом году не приехали на встречу.

«Это не коллекция цитат, — поняла Лида. — Это список уязвимостей. Фразы, которые могут кого-то задеть. Фразы, которыми можно управлять».

Кто-то собирал слова, чтобы потом использовать их как оружие.


Глава 4. Исчезающие чернила

Лида сидела на кровати, разложив улики, как на столе у детектива, который слишком много выпил кофе и слишком мало спал. Тетрадь лежала открытой, пуговица — рядом, будто сторожевой пёс, а карточки выстроились в ряд, как свидетели, которые вот-вот начнут противоречить друг другу.

Лида достала телефон, чтобы сфотографировать страницы тетради — на всякий случай, если кто-то решит, что бумага слишком много знает. Но камера, будто издеваясь, выдала надпись: «Недостаточно света. Объект слишком тёмный».

— Да ладно, — пробормотала Лида. — Ты серьёзно? В доме, где каждая лампочка выглядит так, будто её купили на барахолке в 1987 году?

Она поднесла тетрадь ближе к окну. И в этот момент заметила то, от чего у неё внутри всё сначала упало, а потом подпрыгнуло: строчки на странице будто… плыли. Не как потёки от воды, а как слова, которые очень стараются исчезнуть. Буквы становились бледнее, будто стыдились того, что их вообще когда-то написали.

«Это не чернила, — подумала Лида. — Это какой-то дешёвый детектив в духе я стираю улики, пока ты смотришь».

Она схватила ручку и начала лихорадочно переписывать фразы в заметки телефона — теперь уже не ради эстетики, а ради выживания в книжном клубе.

«Прошлое не отпускает — Наташа, 12.10.2023» «Наташа. 12 октября. Прошлого не отпускает. То есть буквально?» «Тени длиннее, чем кажется — Ира, 05.09.2021» «Ира. Сентябрь. Тени. Возможно, метафора, но в этом доме метафоры имеют привычку становиться физическими». «Дом знает больше, чем его хозяева — неизвестный почерк, без даты» «Аноним. Дом — свидетель. Или соучастник».