Читать онлайн Юлай Туманов - Минус второй

Юрий Семёнов не любил работать по ночам. Не потому, что боялся темноты. Просто после полуночи любая работа превращалась в ожидание неприятностей: до нужного человека не дозвониться, магазин закрыт, а если порежешь руку, до травмпункта придётся ехать на такси.

Но Борисыч обещал за срочность двойную оплату, и Юрий согласился.

Подвал семнадцатиэтажки на улице Садовой пах цементом, мокрой ветошью и протухшей водой. Днём здесь меняли трубы отопления. Вечером бригада ушла, оставив возле стены отбойный молоток и открытый прямоугольный проём в кирпичной кладке. По словам прораба, за стеной должен был находиться засыпанный старый приямок. Нужно было вварить в проём раму, закрыть его листом и никому из жильцов лишнего не показывать.

— Если там пустота, сообщи, — сказал по телефону прораб Бородин. — Не лазай. Закрой и всё.

Юрий посветил внутрь.

Кирпичная кладка обрывалась в колодец метров трёх глубиной. Ни мусора, ни засыпки. На дне лежала вода — чёрная, совершенно неподвижная. Вниз уходила металлическая лестница. Скобы в стене были стёрты так, будто по ним много лет что-то поднималось и спускалось.

Он присел у края, вынул из кармана телефон и сфотографировал отверстие. На снимке вместо гладкой воды вышло тёмное пятно с длинной белой царапиной посередине.

— Херня какая-то, — сказал он вслух.

Из глубины пришёл звук. Тихий, как если бы кто-то медленно провёл мокрой ладонью по кафелю.

Юрий посветил ещё раз. Поверхность воды дрогнула. Через секунду у лестницы всплыло нечто бледное, продолговатое, с суставом посередине. Оно зацепилось за нижнюю скобу и сразу ушло под воду.

Юрий выпрямился слишком резко, ударился затылком о трубу и выронил фонарь. Фонарь стукнулся о край и упал вниз. На мгновение свет отразился от воды, высветив толстые кирпичные стены, жёлтую краску на дальнем люке и поверхность, усеянную десятками мелких пузырьков.

Потом что-то сомкнулось над фонарём.

Свет пропал.

Юрий отступил в коридор. Он хотел позвонить Бородину и сказать, чтобы тот сам шёл заваривать свою дыру. Но телефон завибрировал у него в руке раньше.

«Ты закончил?» — спросил Бородин.

Юрий набрал ответ. Написал: «Там кто-то есть». Стер. Написал: «За стеной не приямок, целый тоннель». Отправил.

В проёме зашуршало.

По обшарпанному полу на свет медленно выползла человеческая ладонь. Она была слишком длинной, а пальцы сгибались не там, где должны. Между ними тянулись прозрачные перепонки. Ладонь нащупала кусок отколотой плитки, сжала его и беззвучно раздавила.

Юрий попятился. За спиной оказалась запертая железная дверь.

Он успел один раз ударить в неё кулаком.

Второй удар уже прозвучал изнутри стены.

Утром Бородин скажет полиции, что Юрий после смены ушёл домой. Телефон пропавшего сварщика найдут через два дня в кабинке пассажирского лифта. Экран будет разбит, батарея разряжена, а в журнале последних звонков останется вызов с номера Бородина. Прораб звонил уже после того, как, по его собственным словам, видел Юрия уходящим из подвала.

Дарья Левина вошла в подъезд в семь сорок утра с пакетом из круглосуточной пекарни, намокшей насквозь курткой и тяжестью в ногах после двадцатичетырёхчасового дежурства. Она работала фельдшером скорой помощи уже четырнадцать лет и успела узнать простую вещь: отсутствие сна делает любое чужое несчастье ещё страшнее, потому что перестаёшь доверять собственной голове.

Сегодня ночь была обычной. Два гипертонических криза, пьяный мужчина со сломанным носом, старушка с сахаром под двадцать и один вызов к ребёнку, который проглотил железную гайку. Дарья хотела душ, кофе и четыре часа тишины.

На первом этаже у лифта стояла соседка Тамара Петровна, завёрнутая в серый кардиган. Перед ней на полу лежала стопка листовок.

— Даш, не садись, — сказала соседка, едва увидев её.

— Куда?

— В лифт. Он опять чудит.

Тамара Петровна говорила так обо всём: лифт чудил, сантехники чудили, домофон чудил, управляющая компания чудила совершенно безнаказанно. Поэтому Дарья машинально подняла глаза на горевшую над дверью цифру «1».

— Что случилось?

— Вчера вечером спустился вниз и минут десять не открывался. Сосед с тринадцатого слышал внутри стук. Диспетчер сказал, что пустая кабина.

— Электрика. Строители весь подвал раскурочили.

— А ты спроси, зачем они туда в девять вечера возят мешки, если работы по графику до шести.

Лифт тихо щёлкнул и открылся. Кабина была пустая, вымытая, пахла новым пластиком. Вчера заменили панель вызова. Под блестящим рядом кнопок кто-то оставил прямоугольный след клея. Дарья заметила его, но подумала только о том, что мастера опять не довели работу до конца.

— Я пешком, — сказала она соседке. — Мне на шестой не так страшно.

На третьем этаже она услышала, как лифт пошёл вниз. Шум двигателя обычно передавался по стене лестничной клетки лёгкой дрожью. Теперь он двигался дольше обычного — глухо, натужно, словно кабину тащили по мокрому бетонному коробу.

Дарья остановилась между этажами.

Шум не прекращался.

Затем далеко снизу раздался удар. Металл звякнул один раз, как пустая бочка, и всё стихло.

В квартире сын Матвей уже собирался в школу. Двенадцатилетний, длиннорукий, с вечно спутанными волосами, он сидел за столом и пытался приклеить тонкую медную проволоку к пластиковой коробочке.

— Что опять взорвать собираешься?

— Ничего. Это датчик воды. Если протечёт, он запищит.

— Лучше бы будильник сделал, который вставать заставляет.

Матвей поднял на неё глаза.

— Ты опять всю ночь не спала?

— А ты опять не завтракал?

Они договорились друг друга не допрашивать. Дарья разогрела ему сырники, проверила в дневнике сообщение о контрольной и только потом заметила на экране телефона три пропущенных звонка от бывшего мужа. Павел хотел забрать Матвея на выходные, но предупредил, что его снова отправляют в командировку. Ответить Дарья не успела: на площадке закричали.

Голос был детский, срывающийся. За ним раздался металлический грохот.

Дарья выбежала в коридор. Напротив лифта стояла Эля Ковалёва с маленькой дочкой Лизой на руках. Женщина прижимала ребёнка к груди и плакала. На коврике валялись рассыпанные яблоки.

— Там Костя, — повторяла она. — Он вошёл. Я только сумку подняла. Двери закрылись, а потом кабина ушла вниз.

— Какой Костя?

— Мой сын. Девять лет. Он хотел ехать раньше нас.

Дарья набрала диспетчера лифта. Голос в трубке сообщил, что кабина по датчику стоит на первом этаже. Вызовов нет, неисправности не зарегистрированы.

— Вы проверьте, — жёстко сказала Дарья. — Внутри ребёнок.

На табло над дверями загорелась цифра «0».

А потом «−1».

Такого обозначения в доме никогда не было.

Первым пришёл Игорь из семьдесят второй квартиры — невысокий грузчик в спортивных штанах, с огромной связкой ключей. Он был уверен, что всё дело в сгоревшем контроллере.

— Лифты китайские, монтаж наш, — объяснил он. — Два раза кнопку нажмёшь — он тебе и на Марс поедет.

Тамара Петровна шлёпнула его газетой по локтю.

— Хватит языком. Ребёнка достань.

Костина мать сидела на ступеньке и звонила мужу. Дарья велела Матвею принести воды и зарядку для телефона. Она уже сообщила в службу спасения о застрявшем ребёнке, хотя диспетчер упорно говорил об отсутствии ошибок.

Минут через пятнадцать в подъезд вбежал худой мужчина в грязной синей куртке. На спине было вышито: «Рудин. Лифтовая служба». Он сначала посмотрел не на кабину, а на след клея под кнопками.

— Кто панель ставил? — спросил он.

— Вчерашние, — ответила Тамара. — А вы кто?

— Марк Рудин. Меня дежурный мастер позвал, пока их бригада в пути.

Он осмотрел двери шахты, проверил, на каком этаже по схеме должна находиться кабина, прислонил ухо к створке и коротко постучал костяшками пальцев.

— Костя! Слышишь меня?

В ответ по шахте прошёл шорох. Что-то мягкое протащили по железу. Эля резко встала, но Марк показал ей ладонью оставаться на месте.

— Сколько времени он внутри?

— Минут двадцать, — сказала Дарья.

— Если кабина ниже посадочной площадки, вскрывать дверь нельзя. Упадёте в шахту. Я сначала проверю питание и канаты.

— Здесь написано минус два, — прошептал Матвей.

Все взглянули на табло.

Над дверями стоял крошечный красный знак: «−2». Откуда взялось это обозначение на новой панели, никто из жильцов объяснить не мог.

На панели управления внутри кабины такая кнопка отсутствовала. Марк попросил ключ от технического помещения, но Тамара объяснила, что замки сменили ремонтники. Тогда он позвонил старшему мастеру. Разговор получился коротким и некрасивым.

— Кто подписывал схему новых конечников? — спросил Марк. — Нет, я не спорю, я спрашиваю: кто? … Тогда приезжай и сам посмотри.

Он убрал телефон и повернулся к Дарье.

— По чертежам ниже подвала есть только приямок. У кабины направляющие, буферы и несколько независимых защитных цепей: снять один концевой выключатель недостаточно, чтобы она уехала на новый этаж. «Минус два» может быть ошибкой перепрограммированной панели. Но рабочие пробили стену возле приямка, а за ней оказалась полость. Если мальчик выбрался из остановившейся кабины через повреждённые двери, то мог попасть в этот ход. Сначала нужно точно установить положение кабины и обесточить привод, а потом искать ребёнка.

Снизу раздались три коротких удара.

Эля бросилась к дверям.

— Костенька!

Марк схватил её за запястье прежде, чем она сунула пальцы в щель.

— Не трогайте.

Три удара повторились, уже медленнее. Потом что-то тяжёлое скользнуло по внутренней стороне металла.

Дарья стояла рядом с Марком и слышала, что звук идёт не из кабины. Гораздо глубже. Будто по трубе стучат на расстоянии нескольких этажей вниз.

— Костя! — крикнула она. — Если слышишь, стукни один раз!

Наступила тишина.

И только после паузы снизу донёсся отчаянный детский голос:

— Не открывайте там! Тут вода!

Марк побледнел.

Голос пришёл не из лифта. Он прозвучал через вентиляционную решётку у самого пола.

В девять двадцать приехали двое аварийных лифтёров. Они были в одинаковых куртках, держали служебные удостоверения и говорили только по делу. Марк повёл их к лифтовому оборудованию, где уже ждали представитель управляющей компании и человек в каске. Прежде чем вскрывать шахту, аварийная бригада вывела привод из работы и зафиксировала отключение, чтобы никто не запустил кабину с диспетчерского пульта.

Человека звали Сергей Бородин. Он руководил капитальным ремонтом подвала и утверждал, что никакой второй подземной отметки не существует.

— Контроллер встал в аварию, — повторял он. — Диспетчер ошибку сбросит, кабина вернётся.

— При возможном нахождении ребёнка в шахте ничего удалённо не перезапускать, — отрезал Марк. — Сначала положение кабины и блокировка привода.

— А ребёнок где? — спросила Дарья.

— В кабине, наверное.

— «Наверное» — это ответ прораба?

Бородин посмотрел на неё с раздражением.

— Женщина, не мешайте специалистам.

Марк отодвинул крышку щита и вытащил папку с новыми схемами. Между аккуратными листами оказалась распечатка, испачканная цементом. На ней старый фундамент соединялся тонкой линией с кирпичным тоннелем, уходящим за пределы дома.

— Откуда это? — спросил один из лифтёров.

Бородин протянул руку к папке.

Марк убрал её.

— Вы вмешивались в цепь нижних конечных выключателей? В блокировки дверей?

— Мы к лифтам не относимся.