Мост Александра - страница 2

«Как её племянница?» — спросил Уилсон.

Бартли рассмеялся. «Она была очень красива, но не в манере Уинифред. Когда я знал её, она была маленькой и хрупкой, очень розовой и белой, с прекрасной головой и лицом как тонкое старое кружево, как-то, — но, возможно, я всегда думаю об этом, потому что она носила кружевной шарф на волосах. В ней был такой аромат жизни. Она знала Гордона и Ливингстона и Биконсфилда, когда была молодой, — всех. Она была первой женщиной такого рода, которую я когда-либо знал. Вы знаете, как это на Западе, — стариков отодвигают в сторону. Тётя Элеонора очаровала меня, как мало молодых женщин когда-либо делали. Я обычно поднимался с работ, чтобы выпить с ней чаю, и сидел, разговаривая с ней часами. Это было очень стимулирующе, потому что она не терпела глупости».

«Должно быть, тогда ваша удача началась, Бартли», — сказал Уилсон, стряхивая пепел сигары своим длинным пальцем. «Любопытно наблюдать за мальчиками», — продолжал он задумчиво. «Я уверен, что отдал вам должное в отношении способностей. И всё же я всегда чувствовал, что было слабое место, где когда-нибудь напряжение скажется. Даже после того как вы начали взбираться, я стоял в толпе и смотрел на вас с — ну, не с уверенностью. Чем более ослепительным был фасад, который вы представляли, чем выше поднимался ваш фасад, тем больше я ожидал увидеть большую трещину, зигзагом идущую сверху донизу», — он указал её курс в воздухе указательным пальцем, — «затем грохот и облака пыли. Это было любопытно. У меня была такая ясная картина этого. И ещё одна любопытная вещь, Бартли», — Уилсон говорил с обдуманностью и глубже устроился в кресле, — «это то, что я больше этого не чувствую. Я уверен в вас».

Александр рассмеялся. «Вздор! Это не меня вы чувствуете уверенным; это Уинифред. Люди часто делают эту ошибку».

«Нет, я серьёзен, Александр. Вы изменились. Вы решили оставить нескольких птиц в кустах. Раньше вы хотели их всех».

Кресло Александра скрипнуло. «Я всё ещё хочу многих», — сказал он довольно мрачно. «В конце концов, жизнь не предлагает человеку много. Вы работаете как дьявол и думаете, что продвигаетесь, и вдруг обнаруживаете, что только связали себя. Миллион деталей высасывает вас досуха. Ваша жизнь идёт ради вещей, которых вы не хотите, и всё это время вас заживо встраивают в социальную структуру, до которой вам нет никакого дела. Я иногда задаюсь вопросом, каким парнем я был бы, если бы не был таким; я хочу пойти и пожить и его потенциальностями тоже. Я не забыл, что в кустах есть птицы».

Бартли замолчал и сидел, хмурясь в огонь, его плечи выдвинуты вперёд, как будто он собирался прыгнуть на что-то. Уилсон наблюдал за ним, удивляясь. Его старый ученик всегда сначала стимулировал его, а затем сильно утомлял. Машина всегда грохотала в этом человеке, и Уилсон предпочитал компаньонов более созерцательного склада ума. Он не мог не чувствовать, что в Александре всё время происходили неразумные и необоснованные действия; что даже после обеда, когда большинство мужчин достигают приличной безличности, Бартли просто закрыл дверь машинного отделения и вышел на воздух. Сама машина всё ещё грохотала.

Абстракция Бартли и размышления Уилсона были прерваны шорохом у двери, и почти прежде чем они могли встать, миссис Александер стояла у камина. Александр принёс ей стул, но она покачала головой.