Читать онлайн Роман Штерн - Не для общего просмотра

Как хорошо, что эта книга оказалась у Вас в руках. Спасибо, что решили открыть её и уделить ей внимание. Рад возможности обратиться к Вам здесь, перед первой главой, и пожелать приятного чтения.

Лампа не вставала между стопкой квитанций и коробкой с проводами. Аркадий передвинул коробку, задел локтем календарь и поймал его уже у самого пола.

Календарь был прошлогодний. Он держал его не ради записей — подложил осенью под ножку настольной подставки и забыл. Теперь подставка ушла на верхнюю полку, а календарь продолжал занимать место.

Аркадий отнёс его в пакет с бумагой на выброс.

На столе оставались квитанции, две тетради, расписание пригородных автобусов и лампа с зелёным металлическим колпаком. Вчера он снова привёз её с дачи. Обернул полотенцем, положил в сумку основанием вниз и всю дорогу придерживал ногой, чтобы не стукалась о стенку автобуса. Дома обнаружил, что забыл под зелёным колпаком карандаш.

В шестьдесят пять лет можно было придумать более разумный способ пользоваться светом.

Он достал рулетку. От стены до края стола помещались и раскрытая тетрадь, и небольшой экран, которым он пользовался для рабочих копий. Если купить лампу на зажиме, основание вообще не займёт места. В магазине у остановки такие были: в понедельник он посмотрел, но решил сначала измерить стол.

Сегодня измерил.

Телефон зазвонил, когда Аркадий пытался одной рукой удержать рулетку, а другой записать толщину столешницы.

— Пап, я вечером освобожусь к семи, — сказала Марина. — Миша будет дома раньше. Если едешь к нам, можешь не ждать меня.

— Еду. Только сначала лампу куплю.

— Ты же вчера привёз.

— Поэтому и куплю.

— Понятно. Две точки проживания требуют двух ламп.

— Пока требуют одного свободного стола.

Марина рассмеялась. Он слышал, как у неё щёлкнула молния сумки.

— У меня сегодня после работы свои дела. Не медицинские, если ты собираешься спросить.

— Я собирался спросить, хлеб взять или у вас есть.

— Хлеб есть. И не вези кастрюлю.

— Я не предлагал.

— Ты её обычно не предлагаешь. Ты с ней приходишь.

Они договорились на вечер. Марина спросила, будет ли он завтра в городе; Аркадий ответил, что собирается на дачу, но время ещё не выбрал. Дочь ничего не стала вписывать за него. Только попросила сообщить, если к ужину планы изменятся.

После звонка он освободил середину стола. Квитанции разложил по двум конвертам, провода оставил в коробке: для неё требовалось другое место, а не ещё один решительный перенос на соседний стул. На подоконнике лежала книга, которую Вера принесла в прошлый приезд. Закладка торчала ближе к концу. Аркадий не помнил, дочитала ли она; нужно было спросить, а не возвращать книгу только потому, что она мешала открывать окно.

Он записал размеры, надел очки и прочёл собственную запись. Всё сходилось. До магазина можно было дойти пешком, потом сесть на троллейбус к Марине.

Позвонила Орлова.

— Аркадий Сергеевич, вы где сегодня?

— В городе.

— Жаль. Хотя ещё успеете. У нас в половине первого разговор со студией. Помните, я пересылала предложение?

— О фильме?

— О нём. Они приезжали зимой, смотрели общие места. Теперь хотят договориться о съёмках. Мне нужен кто-нибудь, кто не начнёт рассказывать сразу все четыре дела.

Аркадий сел на край свободного стула.

— Почему я?

— Потому что вы можете сказать, когда нам привезли доски и когда мы за них заплатили. И это будут не обязательно одни сутки.

— Кто будет?

Орлова назвала Веру, Семёна, Галину. Зоя собиралась прийти, если закончит разговор с исполнителем обследования. От студии — режиссёр и продюсер.

— Я не прошу вас вести встречу, — добавила Орлова. — И отдавать им архив не прошу. Просто послушайте, что им от нас нужно. Они говорят — восстановление. А я не хочу потом обнаружить на экране людей, которым мы обещали совсем другое.

Аркадий посмотрел расписание. До автобуса оставалось сорок минут. На магазин и дорогу к автостанции этого уже не хватало.

— Приеду. Если рейс не задержат, буду минут за десять.

— Хорошо. Только не несите ничего на весь день. Мне уже обещали принести печенье, будто мы без него не можем отказать.

Он убрал рулетку. Лампа осталась у правого края стола, на полоске пыли, до которой ещё не дошла тряпка. Размеры сложил в бумажник: в магазине они не понадобятся сегодня, но от этого не становились ненужными.

***

У правления таял сугроб, сброшенный с крыши. Днём он оседал, к ночи схватывался коркой, и теперь перед нижней ступенью лежала ледяная тарелка. Кто-то присыпал её песком, но в середине уже проступила вода.

Аркадий обошёл по доске. С крыльца ему протянули руку.

— Осторожно, тут доска качается.

Мужчина в тёмной куртке стоял боком, освобождая проход. Аркадий опёрся на перила, поднялся сам.

— Спасибо. Её с другого конца прижать надо.

Мужчина спустился, поправил доску ногой и проверил, не ездит ли она по льду. Только потом представился:

— Андрей Максимович Берестов. Вы Аркадий Сергеевич?

— Да.

— Лидия Матвеевна сказала, что вы будете.

Он не добавил ничего о раскрытых преступлениях. Аркадий успел это оценить прежде, чем они вошли.

В правлении уже сняли с прохода лишние стулья. На столе Орловой лежали две папки, рядом — коробка печенья, которую пока не открыли. Вера сидела у окна, в синем свитере; её пальто висело поверх Аркадиева обычного места на вешалке.

— Я вам оставила стул, — сказала она. — Не занимайте тот, на котором принтер.

— Он чем-то лучше?

— Тот хотя бы работает.

Она улыбнулась и коснулась его руки, когда он проходил. Аркадий сел рядом. Вера спросила вполголоса, разобрал ли он стол.

— До середины.

— Уже можно пользоваться?

— Если не поворачиваться вправо.

— Значит, почти готов.

Напротив устроилась женщина с короткими светлыми волосами и плотной папкой на молнии. Перед ней стоял термос, но она не наливала.

— Тамара Евгеньевна Воронцова, продюсер, — представилась она. — Простите, я сразу предупрежу: в два мне нужно выехать. Поэтому предлагаю начать с того, о чём мы можем договориться сегодня, а спорные пункты оставить письменно.

— У нас для этого карандаши есть, — сказала Орлова.

Галина подвинула планшет, чтобы видеть обоих гостей. Семён остался в куртке, расстегнув её до половины. Палку поставил между коленями.

Берестов не стал включать приготовленный ноутбук.

— Я посмотрел ваши зимние фотографии, которые правление разрешило прислать. На одной люди передают доски через забор. Почему не через калитку?

— Там поворот узкий, — ответила Орлова. — Длинные не проходили.

— А кто решил передавать именно там?

— Денис. С хозяином договорился. Мы принимали с этой стороны.

— Значит, не просто приехала машина и выгрузила. Нужно было найти место, получить разрешение, собрать людей с двух сторон.

— И заплатить за перевозку, — сказал Семён. — Это обычно пропускают.

— Не будем пропускать. А кто записывал, сколько привезли?

Аркадий поднял руку чуть выше стола.

— Я принимал одну партию. Остальные — не я.

— У вас сохранились записи?

— Рабочие копии. Общие документы здесь.

Берестов повернулся к Орловой:

— Вот с этого мне хотелось бы начать. Не с кадра, где все стоят плечом к плечу. С работы, которая выглядит пустяковой, пока её никто не делает.

Он говорил без торжественности, иногда останавливался, подбирая обычное слово вместо приготовленного. Аркадий слышал в этом и навык, и настоящий интерес. Режиссёр спросил, как передавали инструменты, когда люди уезжали обратно в город; кому приходилось отменять выход из-за дождя; почему помощь продолжалась, когда о подтоплении уже перестали писать.

— Потому что пол сам не высох, — сказала Вера.

— Да. А на фотографиях всегда видно, как воду выносят. Через месяц там никого нет.

— Там люди живут, — отозвался Семён.

— Вот их я и хочу снять.

Галина раскрыла на планшете новостную страницу.

— Тогда начните с названия. Нам каждый раз пишут: «Снова в печально известном товариществе». У нас сто сорок три участка. Не сто сорок три места происшествия.

— И не сто сорок три одинаковых мнения, — заметила Вера.

— Я о мнениях ничего не сказала.

Берестов посмотрел страницу, которую Галина повернула к нему.

— Я не собираюсь делать фильм о посёлке убийц. Виновные установлены, вы не обязаны каждый раз отвечать за них всей улицей. Мне интереснее, как люди после этого встречаются у одной калитки. Могут ли попросить инструмент. Могут ли отказать.

Семён потёр большим пальцем рукоять палки.

— И как же это снять?

— Спросить. Иногда — дождаться, пока произойдёт само. Если не разрешат, не снимать.

— Дождаться вы за сколько собираетесь? — спросил Аркадий.

Берестов впервые улыбнулся широко.

— Хороший вопрос. Основные беседы хотим сделать в ближайшие дни. Часть общих планов у нас уже есть, с зимних приездов. Потом собрать рабочую версию и показать вам до выпуска. Не всем сразу на собрании. Тем, чьи истории вошли.

Воронцова открыла папку.

— У нас небольшая группа и ограниченный срок аренды. Поэтому я бы сейчас определила, кто готов разговаривать и о чём. Отказ тоже лучше получить заранее, чтобы никого не уговаривать на пороге.

Орлова пододвинула к ней один лист.

— От товарищества — только вот это. Согласованные общие работы. Места, куда можно прийти без прохода через частные участки. Копии перечисленных документов. Остальное решает сам человек.

— Да, конечно.

— Не «конечно», а в вашем предложении поправьте. Здесь стоит: «Содействие в доступе к объектам и героям». Герои у нас не в хозяйственном ведении.

Воронцова взяла карандаш.

— Напишем точнее.

Она не стала защищать неудачную формулу. Аркадий отметил это так же, как прежде — отсутствие приветствия про знаменитого сыщика.

Вера взяла вторую форму, пробежала глазами.

— Я могу разрешить снять, как мы разбираем книги. Но это не означает, что я согласна рассказывать перед камерой обо всём, что происходило в моём доме осенью.

— Для беседы отдельные темы, — сказал Берестов.

— И ещё. Допустим, я молчу и ставлю книгу на полку. Что вы можете в это время сказать за кадром?

Режиссёр задумался.

— То, что относится к сцене.

— Кто определит, относится ли?

— Вера Андреевна, весь фильм всё равно нельзя согласовать по одному предложению с каждым участником, — вступила Воронцова. — Он распадётся. У нас будет общий рассказ, переходы, авторский текст.

— Я не прошу определять ваш фильм. Я спрашиваю, можно ли моим молчанием подтвердить то, чего я не говорила.

В комнате стало тише. За стеной загудел принтер: Орлова, видимо, отправила документ ещё до начала встречи.

Берестов придвинул к себе форму.

— Давайте так. Здесь перечисляем темы. Если в работе появляется другая тема или личная трактовка, которая к ним не относится, обсуждаем отдельно. В рабочем просмотре вы увидите сцену, а не только собственные реплики.

— До публикации, — сказала Вера.

— До публикации.

— И короткие ролики тоже, — добавила Галина. — А то большое мы посмотрим, а маленькое уже разошлют.

Воронцова записала и это.

— Тогда нужны сроки ответа. Не месяц. И один адрес для замечаний к общей части, иначе мне пришлют восемь разных перечней.

— Общую часть сведу я, — сказала Орлова. — Частные замечания каждый отправит сам. Я их за людей принимать не буду.

Аркадий посмотрел на форму. В ней были отдельные строки о съёмке, использовании изображения, публикации беседы. Под ними — место для ограничений. Не пустая подпись под обещанием быть разумным, а несколько вещей, которые ещё можно было определить.