Незабытое - страница 6

Алан взял ещё один лист и принялся составлять список вещей, которые требовалось закончить до отъезда.

* * *

В пятницу Софи узнала о приезде Алана от матери, когда спустилась после прогулки.

– Он будет к пяти, – сказала миссис Уитфилд. – Надеюсь, ты успеешь переодеться. И, пожалуйста, попроси Нэнси проследить за твоим подолом: на нём половина садовой дорожки.

До пяти оставалось больше часа.

Софи успела переодеться, распустить и снова заколоть волосы, отказаться от голубой ленты и рассердиться на себя за то, что всё это имеет значение. Внизу хлопнула дверь. Она сидела перед зеркалом, держа в руках брошь, и никак не могла попасть булавкой в застёжку.

Нэнси помогла ей.

Когда Софи вошла в гостиную, Алан разговаривал с отцом. Он тотчас повернулся к ней.

– Добрый вечер, Софи.

– Добрый вечер.

Она подошла и протянула руку. На этот раз сама.

Он взял её пальцы, ненадолго задержал их в своей ладони и отпустил. Софи почувствовала его взгляд на своей руке – или ей только показалось. Следов почти не было видно.

– Надеюсь, ты здорова? – спросил он.

– Вполне. А ты?

– Тоже.

Оба замолчали. Впервые за всё время знакомства им понадобилось придумывать, о чём говорить.

– Ты вернул Томасу книгу? – спросила Софи.

Алан посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло облегчение.

– Да. Хотя он ещё не доказал, что она принадлежит ему.

– Он сказал, что на полях есть его замечания.

– В основном пятна. Я предлагаю сравнить их с пятнами на других его книгах. Возможно, удастся установить владельца.

Софи рассмеялась. Ей сразу стало легче. Он тоже улыбнулся, и на несколько мгновений показалось, что опасаться было нечего.

Мать попросила Софи налить чай. Алан отступил к отцу, продолжая начатый разговор. Софи переставила чашки на подносе, открыла чайницу и услышала:

– Значит, уже в конце месяца?

Она не сразу поняла, что речь об отъезде.

– Да, – ответил Алан. – Я рассчитываю сначала заехать в Лондон. Надо встретиться с человеком, который вёл здесь дела дяди.

Софи положила ложечку на блюдце.

– Ты уезжаешь во Францию?

Он повернулся.

– Да. Мне казалось, ты знаешь.

– Ты говорил о письме. Я не поняла, что ты собираешься ехать.

Мать объяснила что-то о его дяде, о его здоровье, о том, как давно он просил племянника приехать. Софи слушала, старательно удерживая в памяти каждое слово. Поездка обсуждалась ещё зимой. Значит, дело было вовсе не в том, что она сказала Алану.

Она налила ему чай и передала чашку.

– Надолго?

– Пока трудно сказать. По меньшей мере на год.

Мать пододвинула к ней сахарницу, решив, что дочь ищет её взглядом.

– Благодарю, – сказала Софи.

Алан что-то добавил о том, что надеется разобраться быстрее. Отец покачал головой: прежде следовало понять, с чем предстоит разбираться. Томас спросил, что именно дядя выращивает в своих виноградниках, и получил в ответ, что, по последним сведениям, всё ещё виноград.

Все засмеялись. Софи тоже улыбнулась и лишь потом заметила, что налила чай себе в пустое блюдце.

Она переставила чашку так, чтобы никто этого не увидел.

За обедом Алан рассказывал о дороге и отвечал на расспросы. Он был почти таким, как прежде. Только к Софи обращался реже, чем обычно, и, когда она поднимала глаза, всякий раз смотрел на кого-нибудь другого.

Ей очень хотелось вернуться к тому облегчению, которое она почувствовала, услышав о зимних письмах. Его отъезд был решён давно. Следовало запомнить это и больше не искать в нём никакого особого смысла.