Незабытое - страница 4

На следующий день Софи переписала письмо к кузине начисто и ни словом не упомянула о том, что произошло в кабинете.

Она рассказала о прогулке, о лошади Томаса, которая, по общему мнению, прыгала через изгороди только в его рассказах, и о новом платье. В конце приписала: «У нас всё по-прежнему» – и долго смотрела на эти слова, прежде чем сложить лист.

Красные следы на пальцах почти исчезли. При утреннем свете происшествие с бутылкой казалось гораздо нелепее, чем накануне. Софи помнила всё: собственные объяснения, смех Алана, то, как легко сказала ему правду. Она даже помнила пыль на его плече. Только его взгляд теперь никак не удавалось понять. Вчера ей казалось, что в нём было что-то совсем новое. Сегодня она боялась, что сама это придумала.

За завтраком отец спросил, куда подевалась его грушевая настойка.

Софи уронила ложечку.

– Она в кабинете, – сказала мать. – Кажется, вы сами оставили её на столе.

– Странно. Я был уверен, что убрал в шкаф. Нортон вчера хотел на неё посмотреть. Придётся послать за ним ещё раз.

– Боюсь, он захочет не только посмотреть, – заметил Томас.

Отец согласился, и разговор перешёл к мистеру Нортону. Софи подняла ложечку и постаралась доесть яйцо. Оказалось, что её тайна вполне могла существовать посреди обычного завтрака, не меняя ни звона посуды, ни разговоров домашних. От этого было немного легче и почему-то одиноко.

К полудню она перестала надеяться, что Алан приедет утром.

После обеда мать попросила помочь ей разобрать бельё для деревенской семьи, у которой недавно сгорел дом. Они работали в комнате рядом с кладовой. Софи складывала детские рубашки, отмечала на листе недостающие вещи и прислушивалась к шагам за дверью. Один раз ей показалось, что внизу засмеялся Алан. Она ошиблась.

Вечером Томас осведомился, почему тот не приехал: они собирались вместе посмотреть молодую лошадь ещё раз. Софи продолжала перебирать ноты. Теперь, когда отсутствие Алана заметил кто-то другой, стало чуть спокойнее. Значит, она не требовала слишком многого, ожидая его с самого утра.

На другой день Томас сам съездил к нему и вернулся с известием, что Алан занят письмами и счетами.

– Совсем одичал, – сообщил он за обедом. – Вместо того чтобы предложить мне вина, показал какие-то ведомости. Я едва спасся.

– Вероятно, он хотел попросить совета, – сказал отец.

– Тогда ему следовало начать с вина.

Софи засмеялась вместе со всеми. Потом спросила, как будто это только что пришло ей в голову:

– А он не говорил, когда приедет?

– Кажется, собирался завтра. Или послезавтра. Я не запомнил.

Она опустила глаза к тарелке.

После обеда Эдвард нашёл её в саду. Софи подвязывала молодые побеги розы, хотя садовник просил оставить это до его возвращения. Ветер то и дело вырывал ленту из пальцев.

– Хочешь, подержу? – предложил брат.

Она благодарно уступила ему ветку.

Некоторое время они работали молча. Эдвард держал побег осторожно, не сминая нежных листьев. Софи завязала ленту и отступила, проверяя, достаточно ли свободным получился узел.

– Вы с Аланом поссорились? – спросил он.

Она слишком резко повернулась.