Незабытое - страница 2

– Значит, она никогда не проходила через горлышко.

– В отличие от твоей руки.

– Ты теперь всегда будешь это вспоминать?

– Пока не знаю. Всё зависит от того, удастся ли нам вернуть тебе пальцы.

Он поднял её руку чуть выше и попросил расслабить кисть. Софи послушно разжала плечо, но пальцы от этого только сильнее упёрлись в стекло.

– Не всю руку. Вот здесь. Ты согнула их, когда пыталась зацепить грушу.

Он коснулся её ладони. У Софи сбилось дыхание, и она сердито посмотрела на собственную руку: сейчас было совсем неподходящее время чувствовать что-нибудь подобное.

Алан заметил её лицо.

– Всё-таки больно?

– Нет.

– Тогда не хмурься. И в следующий раз, когда тебе захочется провести опыт, позови меня.

– Ты бы не позволил.

– Ты совершенно права.

– И сказал бы, что я веду себя как ребёнок.

– А ты считаешь, что сейчас у меня нет оснований так говорить?

Софи опустила глаза. Он произнёс это ласково; должно быть, даже хотел её успокоить. От его спокойного голоса вдруг стало невыносимо обидно.

Алан продолжал осторожно поворачивать бутылку.

– Я знаю, что ты думаешь, – сказала она.

– В таком случае тебе известно, что я сейчас думаю о пробке.

– Ты думаешь, что я ещё маленькая.

Он посмотрел на неё с улыбкой.

– Я думаю, что тебе следует держаться подальше от отцовского шкафа.

Софи помолчала. Его рука обхватывала её запястье, и она смотрела на его пальцы, надеясь, что сумеет не сказать того, что уже поднималось к горлу. Но он был здесь, рядом, и всё казалось таким очевидным, что молчать было почти нелепо.

– Ты мне нравишься совсем не так, как Томас и Эдвард.

Его рука остановилась.

На какое-то мгновение в кабинете стало очень тихо. Софи слышала, как в коридоре прошёл кто-то из слуг, как скрипнула половица за дверью. Потом Алан снова взглянул на бутылку.

– Боюсь, твои братья окажутся весьма оскорблены таким сравнением.

Она поняла, что он пытается ей помочь. Оставляет возможность рассмеяться, согласиться, сказать что-нибудь ещё столь же глупое и тем самым всё исправить.

Ей не хотелось ничего исправлять.

– Алан, я серьёзно.

Он поднял голову. Софи выдержала его взгляд, хотя теперь ей хотелось спрятать лицо у него на плече. От этой мысли она покраснела ещё сильнее.

– Ты выпила больше, чем следовало, – негромко сказал он.

– Но я и раньше так думала.

Он отвёл глаза первым.

Софи почувствовала короткую, почти счастливую растерянность. Она никогда прежде не видела его таким. Ей вдруг захотелось успокоить его, сказать, что ему вовсе не обязательно немедленно отвечать. Но нужных слов не нашлось, а бутылка, которую она невольно потянула к себе, больно сдавила пальцы.

– Осторожнее, – сказал Алан. – Дай мне твою руку. Всю, вот так.

Он шагнул ближе, встал возле самого края стола и положил её кисть себе на ладонь. Чтобы не тянуться за ним, Софи опёрлась свободной рукой о его плечо.

Её волосы задели его подбородок.

Алан перестал двигаться.

Софи почувствовала это раньше, чем увидела: под её ладонью напряглось его плечо, пальцы на запястье на мгновение сомкнулись крепче. Она подняла лицо. Он был так близко, что ей пришлось немного откинуться, чтобы встретиться с ним глазами.

Улыбки больше не было.

Она не знала, что изменилось в его взгляде, но от этого взгляда у неё стало жарко под воротом платья. Ещё минуту назад можно было говорить, смеяться, сердиться на себя. Теперь любое движение казалось слишком заметным. Даже то, как она вдохнула.