Читать онлайн Элла Нова - Объект N256

«Эхо-Сфера» (Aethelgard)

Мир, где 30 лет назад произошел «Великий Сдвиг» — всплеск нейро-активности, приведший к появлению способностей у 60% населения. Способности не делают всех героями. Они стали инструментами производства, оружием или проклятием. Мир расколот на «Возвышенных» (с силами) и «Нулевых» (без сил), живущих в социальной и физической изоляции.

Стеклянные Пики (Верхний Город): Место обитания Возвышенных. Небоскребы, соединенные энергетическими мостами. Архитектура меняется под воздействием телекинетиков. Постоянный неоновый свет, дополненная реальность.

Ржавый Пояс (Нижний Город): Свалки, промышленные зоны и жилые кварталы Нулевых. Вечный смог, постоянный дождь, нехватка ресурсов.

Стена Эхо: Огромное силовое поле, отделяющее Пики от Пояса.

Система Способностей («Нейро-типы») жителей:

Способности не магические, они биологические, регулируемые энергией мозга.

Структураторы: Управляют материей (строят здания, чинят технику). Элита общества.

Синтеты: Генерируют энергию/вещества (свет, тепло, медикаменты).

Нейро-хакеры: Влияют на разум, передают мысли на расстоянии. Используются как полиция или шпионы.

Вспышники: Сверхсильные, но нестабильные (способны взрываться или разрушать). Многие из них содержатся в «карантине».

Корпорация «Сингулярность»: Управляет Стеклянными Пиками. Выдает лицензии на использование способностей.

Культ «Чистой Крови»: Подпольное движение Нулевых, стремящееся уничтожить технологии, поддерживающие Возвышенных.

Экономика: Деньги заменили на «Нейро-Кредиты», которые можно заработать, только продавая энергию своего мозга корпорации.

Элара Венс

Ржавый пояс не прощает слабости. Здесь, в нижнем городе, где неоновые огни корпораций с верхних уровней кажутся лишь далекими, холодными звездами, я научилась быть невидимкой. Меня зовут Элара Венс, и моя жизнь — это бесконечная игра в прятки с смертью.

Я чувствую их приближение за квартал: холод, пульсирующий в висках, — признак того, что дроны безопасности Корпорации «Сингулярность» прочесывают сектор. Мои способности — дар, который стал моим проклятием. Я могу видеть потоки энергии, перегружать микросхемы взглядом, но стоит мне показать это… и я исчезну.

Я помню маму. Корпорация забрала её, когда я была совсем маленькой. Они обещали «исследования», «улучшение способностей», но вернули лишь пустую оболочку — с выжженным разумом и телом, превращенным в бездушный киборг-инструмент. Этот образ — металлические разъемы в нежной коже мамы — снится мне каждый раз, когда я смыкаю веки.

Поэтому я затягиваю поглубже капюшон своего потрепанного плаща, прячу сияние глаз в тени переулков и живу по правилам «ржавых»: молчи, скрывайся, не верь никому. Но иногда, когда я смотрю вверх, на сияющие шпили Верхнего Города, я чувствую странную, опасную тягу. Тягу не к власти, а к тому, чтобы однажды заставить их гореть — так же ярко, как они заставили гореть мою мать. Но пока я лишь тень. Тень с опасным секретом.

3. Максимус Меридий

Неоновые вспышки рекламных голограмм с верхних уровней Стеклянных пиков окрашивали комнату в безумные оттенки фуксии и ультрамарина, пробиваясь сквозь вибро-шторы. Я проснулся мгновенно — настойчивый, вибрирующий сигнал нейро-браслета буквально впился в запястье. Такой вызов в 3 часа ночи означал лишь одно: особый случай.

Я резко сел, сбрасывая остатки сна, и взмахом руки активировал голограмму над запястьем.

Воздух в комнате дрогнул, и передо мной возникла фигура начальника спецотдела корпорации Дрезка Вона.

Приветствую, агент Максимус Меридий.

Приветствую, генерал.

Ваша преданность делу и путь от Школы одаренных в Стеклянном пике до звания лучшего агента спецотдела вызывает уважение. 12 лет упорной работы — это серьезный показатель вашей лояльности и профессионализма.

Ваши текущие приоритеты, судя по досье:

Локализация культистов: Использование ваших способностей для сканирования энергетических всплесков в нижнем городе.

Нейтрализация угроз: Устранение «нулевых», пытающихся подорвать инфраструктуру Корпорации.

Защита спецотдела: Предотвращение утечек информации о методах работы Корпорации.

— Похвально! Я отправляю на ваш нео браслет информацию об особом объекте. Объект особо опасен. Доставить объект живым в Корпорацию. Вверенная вам задача критически важна для безопасности Возвышенных и целостности Корпорации. «Ржавый пояс» действительно является идеальным убежищем для отбросов общества, «нулевых» и предателей, примкнувших к культу «Чистой Крови». Их стремление уничтожить технологии — это угроза самому прогрессу. Ваше прошлое и понимание природы способностей делают вас идеальным охотником. Не допускайте сантиментов к тем, кто скрывается в «Ржавом поясе». Они — угроза.

Корпорация ценит вашу службу. Доложите о результатах операции в «Ржавом поясе» лично.

Слава Корпорации.

Слава корпорации — успел я дать честь вышестоящему прежде, чем голограмма растаяла в воздухе.

№256

Я открыл досье на объект, прибывший на Нео-браслете, и замер, уставившись на фотографию маленькой девочки лет семи-восьми. Её почти белые кудряшки обрамляли лицо, а голубые, почти прозрачные глаза смотрели прямо в душу. В руках она бережно держала маленького киберкотика.

Объект №256. 3955 года рождения. Значит, ей уже 24. В базе корпорации не было свежих снимков — либо девушка давно исчезла, либо умела прятаться лучше, чем кто-либо в этом секторе. Интересно, чем опасна эта малышка? Но работа есть работа.

Я встал, заказал свой утренний смузи в наноящике и сел перепрограммировать дронов на поиск объекта в Рыжем поясе. В голове всё крутился её образ: хрупкая, с невинной улыбкой и взглядом, в котором, казалось, пряталась целая вселенная тайн. Я поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы мне не всё равно, кого я ищу. Вдруг эта девушка — не просто объект, а ключ к чему-то большему? Или, может, к кому-то… особенному?

Дроны тихо жужжали, выполняя команды, а я не мог отделаться от ощущения, что эта встреча — не случайность. И что где-то там, среди свалок и развалин Рыжего пояса, меня ждёт не просто задание, а судьба.

Через три часа безрезультатного прочёсывания Рыжего пояса дроны, словно разочарованные металлические насекомые, вернулись на базу. Их сенсоры не зафиксировали ни одного совпадения. Ни лица, ни ДНК — ничего. Пусто.

Капитан службы контроля смотрел на голографическую карту сектора, где ещё минуту назад пульсировали красные точки поисковых сигналов. Теперь карта была чиста. Чиста от неё. От Призрака, как её уже прозвали в закрытых чатах.

«Как?» — единственная мысль билась в его голове. Это было невозможно. В этом мире, где каждый вздох гражданина был оцифрован, скрыться казалось немыслимым. Чтобы просто войти в общественный кар-автобус, требовалось приложить запястье к сканеру. Без этого система даже не открыла бы двери. Тот же принцип действовал везде: в лифтах жилых мегаблоков, на пропускных пунктах, в дверях «Синтетики» — огромных, стерильно-белых супермаркетов, где продукты синтезировались по индивидуальному заказу и отпускались только после подтверждения личности.

ДНК-код был не просто документом. Он был ключом. Ключом ко всему. Он хранился в защищённом облачном сегменте, привязанный к твоему биологическому маркеру. Считывание происходило мгновенно и автоматически. Обойти его? Это всё равно что попытаться остановить вращение планеты голыми руками.

Капитан откинулся в кресле и закрыл глаза. Он прокручивал в голове записи с сотен камер. Она не пользовалась транспортом. Не заходила в магазины. Она просто… исчезала из поля зрения систем за мгновение до того, как они должны были её зафиксировать.

А ответ был до гениальности прост и до ужаса сложен в исполнении. У неё не было чипа на запястье. У неё не было зарегистрированного ДНК-кода в глобальной базе.

Её генетический код был локальным, замкнутым в себе, как чёрная дыра. Сканеры, настроенные на поиск по базе данных, видели пустоту. Они искали соответствие, а находили отсутствие. Для системы она была человеком-невидимкой, фантомом, сбоем в матрице реальности.

Она не скрывала свой код — у неё его просто не было для них.

Она жила в трещинах системы, питаясь синтезированной едой из чёрного рынка и перемещаясь по старым техническим тоннелям, куда не дотягивались щупальца глобальной сети. В мире тотального контроля она была единственной по-настоящему свободной. И именно эта свобода делала её абсолютно недосягаемой для всех дронов мира.

Вылазка

Сегодня у меня очередная вылазка из мегаблока — за синтезированной едой.

Я стою у герметичной двери, проверяю маску, затягиваю ремни рюкзака. Пальцы чуть дрожат, но это не страх — это предвкушение. И напряжение. Всегда одно и то же перед выходом: сердце стучит чуть быстрее, в ушах шумит, будто сама система пытается шепнуть: «Останься. Не выходи. Ты под защитой».

Но какая это защита? Синтезированный паёк раз в три дня, камеры на каждом углу, дроны, сканирующие лица, и вечный гул серверов над головой. Нет, спасибо. Я выбираю свободу. Даже если она пахнет дымом, пылью и чем‑то химическим — как на чёрном рынке Джека Фокса.

Джек заправляет большим чёрным рынком для тех, кто не хочет быть в системе. Там есть всё: настоящие фрукты (пусть и маленькие, сморщенные, но настоящие), белковые батончики с натуральным мясом, фильтры для воды, запчасти для самодельных дронов и даже старые книги — не оцифрованные, а с бумагой, которая шуршит в руках.

Главное — рассчитать время. Дроны корпорации уходят на перезагрузку ровно в 17:43. Семь минут полного «мёртвого окна» — ни слежки, ни сканирования, ни тревожных сигналов. Этого хватает, чтобы проскользнуть через заброшенный тоннель, миновать зону патруля и оказаться в квартале F7 — там, где пахнет дымом и надеждой.

17:40. Я делаю глубокий вдох, активирую глушилку на запястье. Экран мигает зелёным — сигнал подавляется. Дверь открывается с тихим шипением. Холодный воздух ударяет в лицо. Я выхожу.

17:42. Бегу вдоль стены, прижимаюсь к бетонным блокам, когда вдалеке мелькает тень дрона. Он покачивается, сканирует пространство — ещё не спит, но уже замедляется.

17:43. Он замирает. Замирают и остальные. На семь минут город становится нашим.

Я ныряю в пролом стены, спускаюсь по ржавой лестнице, пробираюсь через завалы старых контейнеров. И вот он — рынок. Свет от газовых ламп, шёпот, быстрые взгляды, руки, передающие капсулы с кодом доступа взамен на упаковки с едой.

— Привет, Эл, — кивает Джек, не отрываясь от экрана. — На неделю?

Киваю. Он молча выкладывает три упаковки: синте‑протеин, витаминный гель и —о чудо — пакетик с сушёными яблоками. Настоящими.

— Спасибо, Джек.

— Береги себя. Дроны просыпаются в 17:50.

Я затягиваю рюкзак, прячу покупки под куртку и бросаюсь обратно — сквозь тьму, сквозь тишину, сквозь последние секунды свободы.

17:49. Я уже в мегаблоке. Но я успела. И у меня есть еда. И яблоки. На неделю я свободна.

17:50. Герметичная дверь захлопнулась с тяжелым магнитным щелчком. Глушилка на запястье Элары погасла, и глобальная сеть «Сингулярности» снова зарегистрировала ее присутствие в системе — точнее, зарегистрировала пустую комнату мегаблока №44, числящуюся за давно умершим «нулевым» рабочим. Система видела стандартный, безжизненный фон. Она не видела Элару.

Невидимка в бетонном улье

Ее убежище в недрах гигантского жилого улья было шедевром маскировки. Элара жила в техническом зазоре между сороковым и сорок первым этажами — в «слепой зоне», оставшейся после архитектурных правок Структураторов Верхнего Города.