Читать онлайн Юрий Ненев - Операция "Вий"

Глава 1

Эх, тенистая тропинка, бегущая змейкой в гущу леса! Дебри манили Янко, предвкушали радость встречи. Терезия – соседская девчонка. Хата ее семьи находится от дома Янко через несколько дворов. Чувства между мальчиком и девочкой сложились сами собой, они даже не помнили с чего всё началось, и кто из них двоих был инициатором отношений. Они росли вместе, вместе и взрослели. Янко был старше Терезии на два года, поэтому и в школу он пошел раньше нее – на следующую осень после того, как части Красной армии вступили на территорию Галиции. Проучился он там ровно один год: как только наступили каникулы – началась война. Обучение Янко внезапно прервалось, а обучение Терезии так и не начиналось. После Победы мальчик проучился еще три года, после чего бросил школу. Бросил он ее на пару с Терезией, которая проучилась и того меньше – два года. Дальше они полностью погрузились в любовные отношения.

Всё село знало об отношениях подростков, им прочили свадьбу. Однако, Янко и Терезия, сторонились этих разговоров, обраставших многочисленными слухами, порой и грязными. В лесу им никто не мешал: где, как не тут можно скрыться от посторонних глаз, а если и будут таковые, то нетрудно улизнуть, словно ящерки, неслышно скрыться под покровом зелени.

Вот опять тёплый летний вечер. Золотые лучи заходящего солнца блестят в кронах деревьев. Лесные птицы суетятся, треща сухими сучьями, шурша листвой. Где-то в кустах фыркает ёж, из синей полосы ельника доносится эхо тявканья лисицы. Терезия уже ждала парня на поляне близ обрыва, ведущего к каменистому ручью, берега которого поросли высокой травой, пахнущей горечью и сыростью. Молодая девчонка, в которой только-только начинала пробуждаться женщина, всё больше испытывала тягу к Янко. Она и сейчас с нетерпением ждала встречи, прислонившись спиной к стволу корявого старого вяза. Парень шагнул навстречу – девушка повернула голову. Напрасно Терезия старалась всячески приукрасить себя, надев перед свиданием новую вышиванку, нацепив медные, потемневшие от лет медные серьги матери, - Янко и без всего этого считал ее самой красивой девицей на белом свете, настолько, что на других он даже не глядел.

- Ягоды еще неспелые: они только под осень станут красными. – первое, что сказал Янко, лаская шершавые от неустанного крестьянского труда пальцы Терезии, в которых она держала ветку рябины. Он не мог наглядеться в ее зелёно-карие глаза, нежную, тронутую щедрым солнцем бронзоватого цвета кожу лица, чуть тонкие, лукообразной формы алые губы.

Это происходило с ними всегда при каждой встрече. Янко не мог сдерживать в себе внутренние порывы разгоряченного юношеского тела. Схватив Терезию жилистыми крестьянскими руками, прижав ее молодое девичье тело к себе, он припадал к ее алым устам, гладил руками ее шелковистые, небрежно заплетённые косы, сладострастно облизывал ее гладкие белые зубы, целовал шею, плечи. Терезия отдавалась ему полностью, разрешала всё. Первый раз с ними это случилось давно – когда они были совсем уж детьми. С каждым годом их страсть становилась всё более зрелой и теперь уже походила на то, что обычно бытует между мужчинами и женщинами.

Терезия лежала навзничь на траве. Янко прижал девицу своим телом, едва успевая дышать от всё больше накатывающих волн страсти. Его пальцы растянули завязки на груди вышиванки Терезии и скользнули под одежду. Затем девушка с силой обхватила парня за плечи, опрокинула на землю. Вдруг Терезия к недоумению Янко поднялась с земли.

- Поднимайся! Я хочу тебе кое-что показать!

- Чего еще?

- Да поднимайся ты! – торопила Терезия, легонько ткнув пальцами ног парня в бок. Янко поднялся с земли, отряхнулся, нашел на траве свою потрёпанную войлочную шляпу и последовал за девушкой. Она направлялась той самой дорогой, которой он ходил на встречу с ней. Шаги голых ног Терезии были неслышны: не хрустела ни одна ветка, не шелохнулся ни один куст, не вспорхнула ни одна лесная птица. Дорожка, которая еще недавно была протоптана, внезапно стала дикой, пряталась в ворохах травы, покрывалась сырым мхом.

- Куда мы идём, Тереза? – не выдержав, спросил Янко.

- Как куда? Грибы собирать! Разве не помнишь, как мы тут в детстве искали с тобой грибы? У тебя это не так хорошо получалось, как у меня.

Терезия вывела друга к светлому березняку. Янко вспомнил это место: действительно когда-то в детстве они тут любили искать грибы. Особенно много тут росло подберёзовиков. Вот только эта полянка напрочь выпала из памяти. Только Терезия вернула его в воспоминания детства.

- Теперь вспоминаю. Действительно: в этом березняке всегда было много грибов, как и в нашем детстве.

- И сейчас точно также, Янко.

- Только никак не пойму: вроде тропинка та самая, которой я пришел, но почему она вдруг так внезапно заросла? Или я свернул не туда? Или вечерние тени так ложатся?

- Просто этой дорожкой уже давно никто не ходит, вот она и заросла.

- Но я как-то прошел. Мы же с тобой, Терезочка, всегда гуляем этой тропой.

- Гуляли когда-то… - с грустью вздохнула девушка, опустив голову.

- А сейчас?

- Когда-то на той полянке, будучи детьми, мы попробовали целоваться… нам понравилось. Сейчас наша лесная тропинка, ведущая к полянке, совсем заросла: никто не помнит её: только ты не забывай никогда…

- Как её можно забыть? -развёл руками Янко.

- И меня не забывай. Ты же по-прежнему меня любишь? – перебила парня девушка.

- О чём речь, Тереза?! Разве я могу тебя не любить?

- Тогда никогда не забывай меня, мой любимый дружок детства. Когда тебе будет совсем плохо – вспомни обо мне лишний разок и тебе станет легче, милый мой Янко. А теперь мне пора.

Терезия повернулась к парню спиной и хотела уже удалиться в чащу леса, когда Янко ее окликнул:

- Ты куда? Нам же до села!

- Это тебе до села, а мне своей дорогой.

- Но ты же…

- Я же умерла, Янко! Или ты забыл?

В сознании парня стара проступать страшная реальность. Терезия будто читала мысли любимого, поэтому добавила:

- Меня нет, Янко! Меня не существует больше на белом свете! Я осталась лишь в твоей памяти и снах.

Парень в ужасе проснулся. Сладкий, полный радости и блаженства времён детва и юношества сон закончился кошмаром. Янко, до этого спавший на скамье, даже подскочил. Он сел, спустив ноги. В голове еще звучал шум леса из сновидения, но постепенно улетучивался. Смолистые и сырые ароматы дебрей, грибной запах березняка, где еще он недавно гулял с Терезией, тоже развеивались, уступая место зловонию землянки с ее запахами немытых тел, плесени, смрадного дыхания и миазмов отхожего ведра в углу.

Янко находился в сумрачном помещении с низким бревенчатым потолком, поддерживаемым толстыми дубовыми подпорками. На таких же бревенчатых стенах, как и потолок, были расклеены чёрно-белые плакаты, листовки, веники из засушенных веток берез и малины, автоматы, винтовки, полевые сумки. Напротив скамьи, где спал Янко был массивный, небрежно обработанный рубанком, деревянный стол. За ним, освещаемый светом керосиновой лампы, сидел тот, кто отнял жизнь у Терезии. Его звали Ат. Громко чавкая, он прихлёбывал деревянной ложкой что-то из жестяной солдатской миски. В кулаке у Ата была зажата краюха чёрного крестьянского хлеба. Заметив пробуждение Янко и его испуганные глаза, он, не отрываясь от еды, продолжая жевать, заявил:

- Ночь сегодня такая: канун для Ивана Купалы – вот мерещится и снится всякая ерунда. Ты бы лучше сел и напехтерился супца, Филин. Хорош супец! Давно такого не ел: не зря мы сунулись сегодня к хозяйке на хутор. А то всё хамса да хамса!

Янко, которого теперь кличут Филином, ничего не отвечал Ату. Он ненавидел его. Была бы его воля, то бы он воткнул голову собеседника в миску с супом, пока бы Ат не захлебнулся. Впрочем, у Янко-Филина постоянно проскакивали в голове и другие спонтанные идеи убийства Ата.

- Зря! Насытился бы супцом, да лежал бы себе на боку до утра. – сожалел о молчаливом отказе разделить трапезу Ат. – Обожаю супы. Вообще: мне из харчей ничего не надо – давай только бы супа похлебать. Могу только одним супом питаться.

- Кусок в глотку не идёт почему-то.

- Ты из-за Бимбера переживаешь? А что нам переживать? Мы – честные бойцы за вольную Украину, перед народом и «безпекой» у нас вины нет. Другое дело, что хлопцы из «безпеки» надменные, любят повысить на нас голос, запугать. А еще у них кормёжка и обмундирование хорошее: не то, что у нас – одна винтовка на троих, один автомат на рой и худые сапоги с дырявыми подмётками. Вот тут да: невольно начинаешь злость на кулак наматывать, когда «безпека» выставляет нам за то, что мы якобы плохо стали воевать.

- Ну и чёрт с ним, с эти Бимбером. Мне до него никакого дела нет. – махнул рукой Янко-Филин, и чтобы не видеть лишний раз физиономию Ата, снова завалился на скамью.

Как и ненавистный ему любитель супов, Янко был членом ОУН – Организации Украинских Националистов, а именно боевиком её военизированного крыла - УПА – Украинской Повстанческой Армии. Националистическое подполье заинтересовалось парнем почти сразу, когда узнали о том, что он бросил учёбу в школе после четвёртого класса. ОУН не приветствовала грамотность, образование и просвещение как идею. Поэтому боевики этой националистической организации поджигали школы, библиотеки, кинотеатры, запугивали тех, кто эти заведения посещал. Особенно доставалось школьным учителям – их ОУНовцы вообще убивали. В образовании и просвещении украинские националисты видели угрозу для концепции украинской нации, которая в их понимании была крестьянской по своей сути, сельчане «должны жрать землю», а не учиться, а учебные заведения с их точки зрения были орудием разложения национальной идентичности и национального духа. Образование становилось в понимании ОУНовцев еще более «вредоносным», учитывая тот факт, что оно осуществлялось под соусом марксистко-ленинской идеологии и провозглашало братство русских и украинцев.

В забросившем учёбу по сугубо личным мотивам парне, националисты видели пример торжества «истинного крестьянского украинского духа», победившего «слащавые козни городской культуры, коммунистической идеологии и русского влияния». Еще боевикам ОУН-УПА импонировало умение Янко хорошо ориентироваться в лесах, находить скрытые дороги и тропы и делать это даже с наступлением сумерек и ночи. Умение передвигаться в темноте определило кличку Янко – Филин.

Однако парень отнюдь не был националистом. Его вообще не интересовала политика. Не понимал он и ненависти бандеровцев к русским и коммунистам. В то же время и отказать в кооптации в ОУН Янко не мог: в таком бы случае его самого и его семью убили бы боевики. Не понимая, не разделяя идеологии глухой ненависти, с трудом запомнив формулировку «интегрального национализма», Янко вступил в бандитское подполье, став бандеровцев по кличке Филин, лишь бы спасти от страшной расправы свою семью и любимую девушку.

С момента вступления в ОУН-УПА, парень вообще стал крайне редко видеть кого-то из близких. Жёсткие внутренние порядки бандитского подполья подразумевали жизнь в лесу, полную лишений, болезней, ранений, боев с отрядами Советской армии, милиции, госбезопасности и вооружёнными добровольческими отрядами «ястребков». Огромная страна и единение народа всё больше загоняли бандитов в самые глухие леса и труднопроходимые перевалы Карпатских гор, но фанатики не отступались, до последнего огрызаясь, проливая и свою кровь, и кровь соотечественников-украинцев, которых они якобы защищали.