Пепел Чикаго - страница 4

Брюс фыркнул, вспоминая, что в сейфе лежала лишь бутылка любимого виски Кармайкла и фотография их первой серьезной облавы.

– Проклятый старый хрыч…

– Он любил тебя, Брюс. Как сына. И последнее, что он хотел бы – это видеть, как ты грызешь себя.

Резкий автомобильный гудок оглушил тихую улицу. Они оба вздрогнули.

– Заходи внутрь, – строго сказал Брюс.

– Что-то не так?

– Просто… закрой шторы на ночь. И проверь замки.

Мэри посмотрела на него – долго, внимательно, как только могут смотреть жены тех, кто носит оружие. Потом кивнула:

– Не задерживайся.

Когда дверь закрылась, Брюс достал пистолет. Черный автомобиль все еще стоял под фонарем.

***

Пистолет в руке Брюса был холодным и привычно тяжелым. Шаг. Еще шаг. Мокрая подошва прилипала к асфальту с тихим чавканьем. Черный автомобиль стоял неподвижно, его фары погашены, но в салоне слабо тлела сигарета.

– Выходи! – голос Брюса прозвучал резко, как щелчок затвора.

Окно машины опустилось, выпустив клубы сизого дыма. В полумраке за рулем сидел рыжий Салливан – тот самый, что утром бросал пулю на его стол.

– Расслабься, Баттерс, – он щелкнул языком, выдыхая дым колечками. – У нас такая традиция – проверять новичков на прочность. Но ты… – Салливан перевел взгляд на пистолет и снова затянулся, – похоже, и сам в состоянии напугать призраков.

Брюс не опустил оружие.

– Ты мог просто постучать в дверь.

– А ты мог быть более дружелюбным в конторе, но вот мы здесь, – Салливан швырнул окурок в лужу. – Садись. Поговорим.

Брюс колебался секунду, затем резко дернул дверцу и сел.

– Если это шутка, она несмешная.

– Шутки? – Салливан фыркнул. – В нашем бюро не шутят. Но… я тут подумал – зачем нам враждовать? Ты меткий, я – кладезь подпольной информации. Могли бы друг другу пригодиться.

Он потянулся к бардачку, и Брюс мгновенно насторожился, но Салливан лишь достал потрепанную папку.

– Твой первый «пропавший кейс». Жена сенатора Лоринга. Думаешь, она просто сбежала от мужа?

– Думаю, тебе стоит говорить быстрее, – произнес Брюс, не отрывая пронизывающего взгляда от коллеги.

Салливан хрипло рассмеялся.

– Ладно, ладно. Сенатор – грязная мразь. Бьет ее, держит взаперти, но она не простушка. У нее были… связи.

– Какие связи?

– Ты слышал про «Погребок Диониса»?

Брюс нахмурился. Это было название подпольного клуба, где сливки чикагского общества развлекались с кокаином, женщинами и прочими «радостями» Сухого закона.

– Она там бывала?

– Каждую неделю. А потом исчезла. Но вот что интересно… – Салливан понизил голос. – В ночь ее пропажи «Погребок» посетил сам Донован.

Брюс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Ты к чему клонишь?

– К тому, что если начнешь копать – упрешься в людей, которых даже Торнтон боится.

Брюс молчал. Захватив папку с фотографиями, он вылез из салона, постоял секунду, обдумывая сказанное, и повернулся к открытому окну.

– Почему ты мне это рассказываешь?

Салливан завел двигатель.

– Шоана Лоринг – моя сестра, – лицо Салливана стало в миг каменным. – Я отстранен от ее поисков, а ты… если то, что о тебе говорят, правда – ты не остановишься.

Он резко дал газ, и машина рванула вперед, оставив Брюса с одной только мыслью в голове: «Погребок Диониса». Туда ему и нужно.

Сентябрь 1920 г., Чикаго. Полночь

«Погребок Диониса»

Вывеска «Аптека доктора Эмбри» мигала желтым неоном, освещая грязные улицы города. Брюс толкнул дверь, звякнув колокольчиком. За прилавком, среди банок с формальдегидом и высушенными змеями, сидел человек в пенсне. Его пальцы, похожие на бледных пауков, перебирали бутылочки с мутными жидкостями.