Читать онлайн Виктория Одобеску - Постучи дважды

Река подмыла берег ночью - тихо, исподволь, как всякое разрушение, которое хочет остаться незамеченным. Дожди шли неделю: мелкие, нудные, осенние, из тех, что не стучат по крышам, а висят в воздухе серой взвесью и просачиваются в землю медленно, терпеливо, капля за каплей. Земля набухла, отяжелела, пропиталась водой до нутра - и однажды не выдержала. Оползень сошёл без грома, без треска, без предупреждения, будто река решила забрать то, что ей принадлежало, и не хотела, чтобы кто-то это заметил.

Утром жители прибрежного городка вышли на улицу и увидели, что берег изменился: деревья съехали вниз, к воде, обнажив корни, похожие на скрюченные пальцы, грязь и камни перемешались в одно месиво, и что-то ещё виднелось в развилке старого дуба - белое, тонкое, застрявшее между ветвями, как будто река не просто размыла берег, а что-то вернула. Дуб тоже сполз вместе с грунтом, но не упал, а застыл над обрывом, будто держался из последних сил, будто ждал, что кто-то придёт и увидит то, что он держит.

Кто-то позвонил в полицию, кто-то - в скорую, а кто-то просто стоял и смотрел, потому что, когда случается страшное, человек сначала смотрит, а потом уже решает, стоит ли подходить ближе.

Джек Штальц приехал одним из первых.

Детектив припарковался у кромки дороги, там, где асфальт обрывался в грязь, и вышел из машины. Был Штальц высокий - выше Фрэнка на полголовы, - и в движениях чувствовалась та лёгкая, чуть небрежная уверенность, которая бывает у людей, привыкших к своему телу и давно переставших о нём думать. Тёмные волосы, густые, всегда чуть длиннее, чем надо, - стригся он редко и не любил парикмахерские, - прилипли ко лбу от влаги. Глаза - серо-зелёные, с тёплыми крапинками у зрачка - смотрели прямо, без вызова, но и без робости. Сырой, тяжёлый воздух ударил в лицо - река, тина, мокрая земля, что-то древнее и затхлое, что поднимается со дна, когда потревожишь его покой, - и куртка промокла на плечах, пока Джек спускался по склону, но он не замечал. Внизу, у самой воды, уже стояли двое патрульных, и они смотрели на дуб - точнее, на то, что было в его ветвях. Патрульные не разговаривали. Просто стояли и смотрели, как смотрят люди, которые не знают, что делать, и надеются, что кто-то придёт и скажет им.

Джек подошёл и остановился, глядя на то, что лежало в развилке.

Скелет лежал в ветвях, будто кто-то уложил его туда с осторожностью, почти с нежностью: руки раскинуты, череп повёрнут к реке, кости чистые, белые, отмытые дождями до состояния фарфора. Ни одежды, ни плоти, ни запаха - только кости и тишина. Джек смотрел на скелет и чувствовал, как внутри что-то сжимается - не страх, не отвращение, а что-то третье, чему он не мог найти названия. За три года службы Штальц видел много мёртвых тел, но такого - не видел никогда. Скелет не был похож на то, что остаётся после несчастного случая или убийства. Скорее на что-то, что оставили специально. Как знак. Как послание.

- Чёрт, - выдохнул Джек, и прозвучало это глупее, чем он хотел, но ничего лучше в голову не пришло. Детектив достал телефон и набрал номер, который знал наизусть.

- Шоу.

Голос был ровный и холодный, как всегда. Эмили никогда не тратила слов на приветствия, и Джек давно перестал ждать, что она начнёт.

- Эмили, это Джек. У нас тело. Скелет. В оползне, на берегу.

Пауза. Джек слышал, как Эмили дышит - ровно, спокойно, как дышат люди, которые привыкли к таким звонкам и давно перестали удивляться.

- Я на вызове. Через час буду.

- Жду.

Штальц отключился, сунул телефон в карман и посмотрел на скелет, потом на реку - тёмную, медленную, равнодушную, которая что-то скрывала. Вода шла мимо, не останавливаясь, не торопясь, как будто ей было всё равно, что на берегу нашли чьи-то кости. Может, и было. Река видела многое. Река помнила многое. Но она не говорила.

Фрэнк Морроу приехал через двадцать минут.

Морроу припарковался рядом с машиной Джека, вышел медленно, как человек, которому больше некуда спешить, и постоял у края дороги. В левой руке - чёрный зонтик, длинный, с деревянной ручкой. Раскрывать его Фрэнк не стал - только сжал рукоятку и так и стоял, глядя на воду. Джек смотрел на Морроу и думал о том, что старший детектив всегда так стоит: не двигаясь, не суетясь, будто ждёт, что мир сам придёт к нему и расскажет, что случилось.

Сорок шесть лет. Ещё не старый - но уже не молодой: коротко стриженные седые волосы, жёсткая щетина на впалых щеках, светлые глаза с глубокими морщинами в уголках, в которых было всё - Джек не знал, что именно, но всё: каждое дело, каждая смерть, каждая ночь, которую Морроу провёл, глядя в потолок. В отделе Фрэнк работал двадцать пять лет - дольше, чем Джек жил на свете, - и Джек знал о нём немного: что не пьёт, не повышает голоса, не задаёт лишних вопросов; что был здесь, когда закрыли дело Штерна; что после этого стал таким - тихим, как вода в омуте. Подробностей Штальц не знал. Никто не знал. Фрэнк не рассказывал, а спрашивать было не принято.

Спустился Морроу по склону так же осторожно, как Джек, так же молча, - но перед этим всё-таки раскрыл зонтик. Не для себя: плащ и так промок насквозь. Просто привычка. Джек заметил это и подумал, что Фрэнк, наверное, делает так всю жизнь - раскрывает зонтик, когда не надо, потому что когда-то надо было, а теперь уже поздно переучиваться.

Морроу подошёл, остановился рядом и посмотрел на скелет. Что-то в нём дрогнуло - Джек увидел это по лицу, по тому, как дёрнулась щека, - но Фрэнк ничего не сказал. Только смотрел. Долго. Так долго, что Джек начал чувствовать себя неловко, как будто он подсматривает за чем-то, чего не должен видеть.

- Женщина, - сказал Джек, и голос прозвучал слишком громко в утренней тишине. - Судя по тазу. Молодая. Лет двадцать пять.

Фрэнк кивнул, не отрывая глаз от костей, от позы, от того, как она лежала: руки раскинуты, череп повёрнут к реке. Смотрел так, как смотрят на что-то знакомое, что видели раньше, но не могут вспомнить где.

- Кто нашёл?

- Рыбаки. Утром. Шли к воде. Увидели.

- Трогали?

- Нет. Патрульные сказали - не трогали. Только вызвали нас.

Фрэнк снова кивнул - медленно, как человек, который думает не о том, что слышит, а о том, что видит.

- Странно, - сказал Морроу тихо.

- Что?

- Она лежит в ветвях. Не на земле, не в грязи. В ветвях. Как будто кто-то положил её туда. Специально. Чтобы нашли.

Джек посмотрел на него, и в груди что-то оборвалось - не страх, что-то другое, предчувствие, как будто он стоял на пороге чего-то, что ещё не началось, но уже чувствовалось в воздухе.

- Ты думаешь, это не случайность?

Фрэнк помолчал, посмотрел на реку, на тёмную гладь, которая скрывала всё, что было под ней, и зонтик над его головой чуть вздрогнул - от ветра, не от руки.

- Я думаю, - сказал Морроу медленно, - что случайности не бывают такими аккуратными.

Замолчал и сунул свободную руку в карман плаща, посмотрел на небо - серое, тяжёлое, с низкими облаками, которые не обещали ничего хорошего.

- Позвони Эмили, - сказал Фрэнк.

- Уже.

- Хорошо.

Эмили Шоу приехала через час.

Судмедэксперт припарковалась на дороге, вышла медленно, без суеты, как человек, который знает, что спешить некуда: тело всё равно никуда не денется. Тёмно-синяя куртка-ветровка, застёгнутая до горла, на левом рукаве - нашивка с надписью «Судмедэкспертиза», плотные брюки карго, высокие ботинки на толстой подошве. Волосы - тёмные, длинные - стянуты в тугой хвост, черты лица тонкие, красивые, но резкие, на поясе - сумка с инструментами, откуда выглядывали пинцеты и пробирки. Никакого белого халата. Только практичность.

Джек смотрел на Эмили - как всегда, чуть дольше, чем нужно. Она не замечала. Или делала вид, что не замечает. Штальц знал её три года и до сих пор не мог понять, что она думает, когда молчит. А Эмили молчала почти всегда.

Спустилась она по склону так же осторожно, как они, так же молча, подошла к скелету, не поздоровалась, не сказала ни слова, просто надела перчатки, присела на корточки и начала осмотр. Джек смотрел на её руки - быстрые, точные, в перчатках, - и на тонкий шрам на левом запястье, старый, почти незаметный. Эмили никогда о нём не говорила. И Джек никогда не спрашивал.

- Женщина, - сказала судмедэксперт ровно, без эмоций, будто читала список покупок. - Двадцать пять - двадцать семь. Европеоидного типа. Здоровая. Никаких следов переломов. Никаких признаков насильственной смерти. Пока.

- То есть она просто умерла? - спросил Джек.

- Все просто умирают, Джек. - Эмили взяла лупу и посмотрела на кости. - Но не все оказываются в оползне. Кто-то её там похоронил. Или она оказалась там случайно.

- Случайно?

- Река. Течение. Оползень. Всё возможно.

Эмили замолчала, и её лицо - строгое, красивое, но холодное, как у людей, привыкших к смерти и давно переставших её бояться, - вдруг изменилось. Едва заметно. Судмедэксперт нахмурилась, достала пинцет, что-то подцепила - маленькое, тонкое, крошечную косточку. Не её. Чужую.

- Джек.

- Что?

- Она была беременна.

Джек замер, посмотрел на Эмили, потом на кости, потом снова на неё.

- Что?

- В тазу - маленький скелет.

Джек подошёл ближе, посмотрел на крошечные косточки, которые Эмили держала в руках, и почувствовал, как перехватило горло. Штальц не знал, что сказать. Не знал, что чувствовать. Такого он не видел никогда - не вживую, не так близко. Только в кино или в книгах, и всегда думал, что в жизни такого не бывает. А теперь оно лежало перед ним, в развилке старого дуба, на берегу реки, которая всё текла и всё помнила.

- Я возьму всё в лабораторию, и образцы грунта тоже, - сказала Эмили. - Там будет ясно.

Фрэнк стоял в стороне и смотрел. На Эмили, на Джека, на скелет, на реку. Над ним - раскрытый чёрный зонтик, под зонтом было сухо, вокруг - нет, и эта граница, между сухим и мокрым, между тем, что ещё держится, и тем, что уже развалилось, - казалась Морроу точнее любых слов.

Смотрел на череп, на то, как тот повёрнут к реке.

- Кто ты? - сказал Фрэнк тихо, почти шёпотом. - И что ты здесь делаешь?

Никто не ответил - только река, только ветер, только тишина, которая стала ещё тише.

Джек стоял рядом с Эмили и смотрел на неё - на то, как судмедэксперт работает, как думает, как молчит; на её руки в перчатках, быстрые, точные; на то, как она хмурится, когда что-то не сходится. Мог бы смотреть часами и, наверное, смотрел бы, если бы Эмили не подняла голову и не посмотрела на него так, как смотрят на человека, который мешает работать.

- Эмили, - начал Джек, и сам услышал, как глупо это прозвучало.

Судмедэксперт подняла голову.

- Что?

Пауза. Джек смотрел на неё. Эмили смотрела на него. Ждала.

- Ты сегодня... - он запнулся. - Ты сегодня хорошо выглядишь.

Эмили посмотрела на него - ровно, без эмоций, как смотрят на человека, который сказал что-то, чего говорить не следовало.

- Джек.

- Что?

- Я в куртке. Стою в грязи. Рядом с трупом. И ты говоришь мне, что я хорошо выгляжу?

- Ну... - Штальц пожал плечами. - А что, нельзя?

Эмили вздохнула - медленно, как человек, который устал объяснять очевидное.

- Мы на работе.

- Я знаю.

- И у нас скелет. И ребёнок. И куча вопросов без ответов.

- Я знаю.

- И ты сейчас, вместо того чтобы думать о деле, стоишь и подкатываешь ко мне.

- Я не подкатываю, - сказал Джек, хотя знал, что врёт. - Я просто... говорю правду.