Постучи дважды - страница 4

Джек приехал через два часа. Вошёл, стряхивая с куртки дождь: чёрная кожа блестела от влаги, тёмная футболка под ней промокла на плечах, волосы мокрые, густые, прилипли ко лбу, одна прядь упала на глаза - он её не убрал, просто мотнул головой. Скулы резкие, щетина лёгкая, но заметная. Он выглядел моложе, чем был, и это его бесило.

Увидел её лицо - и остановился.

- Что?

- Смотри. - Эмили указала на тазовые кости младенца. - Лобковый симфиз сформирован иначе: у плода он хрящевой, здесь - костная ткань. И череп. - Она взяла череп и осторожно повернула под лампой. - Роднички закрыты, у плода в восемь-девять месяцев они ещё открыты. И вот здесь, - она провела пальцем по едва заметному шву, - кости начали срастаться. Это происходит только после рождения.

Джек смотрел на неё и не понимал.

- То есть...

- Это не плод, Джек. Это ребёнок, который родился и жил.

Повисла пауза. Штальц перевёл взгляд на кости, потом снова на неё.

- Но ты сказала... на месте... что она была беременна.

- Я ошиблась. Или не ошиблась - уже не важно. Но это не её ребёнок, и он никогда не был в утробе. - Эмили положила череп обратно. - Кто-то положил его туда, в таз, после её смерти. Имитировал беременность.

Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок. Смотрел на кости - маленькие, крошечные - и думал о том, что где-то была женщина, которая родила этого ребёнка, потеряла его, похоронила - в чужом тазу, в чужой могиле.

- Зачем? - спросил он тихо. - Кто мог такое сделать?

- Я не знаю. - Судмедэксперт села на стул. - Но это значит, что у нас здесь похоронены трое: женщина, её нерождённый ребёнок - если он был - и этот младенец. И тот, кто их хоронил, хотел, чтобы мы думали, что ребёнок - её.

Джек медленно выдохнул, а потом посмотрел на неё.

- Что ещё?

Эмили встала и подошла к другому столу, где лежали образцы почвы.

- Я взяла пробы грунта с места захоронения и сравнила с почвой вокруг.

- И?

- Она другая. - Судмедэксперт поставила образец. - Кто-то обработал землю. Чем-то. Я пока не знаю, чем, но это не природное. Это ритуал.

- Ритуал?

- Да. И поза. Я реконструировала, как лежало тело: женщина была уложена определённым образом - руки, ноги, голова, всё имеет значение. Это не просто захоронение. Это обряд. По канонам.

Джек смотрел на неё.

- Ты хочешь сказать, что её похоронили по обычаям какого-то народа?

- Да. И я не знаю, какого, но я знаю, кто может знать.

Прошло три часа - ровно столько, сколько он обещал, ни минутой больше, - и Эмили уже начала думать, что он не придёт. Она успела обработать пробы, записать данные, составить предварительный отчёт и дважды перечитать его, находя всё новые неточности. За окнами давно стемнело, хотя было только начало шестого, - осень в этом году выдалась особенно тёмная, - и свет лампы ложился на поверхность стола жёлтым пятном, в котором медленно кружились пылинки, как будто тоже думали. Эмили смотрела на них не отрываясь и в какой-то момент поймала себя на мысли, что думает не о работе, а о том, что эти три часа тянулись дольше, чем весь сегодняшний день.

В лаборатории стояла та особенная тишина, которая бывает только в подвалах, где нет окон: гудела лампа, капала вода из плохо закрытого крана в углу, и время текло медленно, как смола. Каждый звук раздражал - потому что тишина не помогала, а ничто другое не помогало тем более. Эмили откладывала бумаги, вставала, проходилась по лаборатории, возвращалась, снова садилась - и всё это время в голове крутилась одна и та же мысль: где он.