Читать онлайн Ника Элвейн - Седьмая строка
Седьмая строка
Ника Элвейн
Оглавление
Пролог 4
Глава 1. Зал Инея 6
Часть I. Пятый курс 9
Глава 2. Соперница 10
Глава 3. За закрытой дверью 12
Глава 4. Зеркало 15
Глава 5. Общая мечта 19
Глава 6. Слова, которые нельзя забрать 23
Зал Инея. II 29
Глава 7. Одержимость 30
Часть II. Шестой курс 35
Глава 8. Спор 36
Глава 9. Переход 39
Глава 10. Распределение 41
Глава 11. Подземелья 45
Глава 12. Заметить 49
Глава 13. Ночные мысли 54
Глава 14. По другую сторону подземелий 57
Глава 15. Расписание 61
Глава 16. Вечер у Слизнорта 66
Глава 17. Расстояние 76
Глава 18. Легенда 83
Глава 19. Четверг 90
Глава 20. Идеальная ложь 97
Глава 21. Первая 104
Часть III. Бал 112
Глава 22. Святочный бал 113
Глава 23. Трещина 123
Глава 24. После музыки 129
Глава 25. То, что он услышал 137
Зал Инея. III 144
Часть IV. Возвращение 147
Глава 26. Чердак 148
Глава 27. Что она им сказала 156
Глава 28. Дом, где не задают вопросов 163
Глава 29. Остались двое 170
Глава 30. Всё, что мы натворили 174
Часть V. Откровения 182
Глава 31. Серебряные волосы 183
Глава 32. Ночь перед 190
Глава 33. Формальность 198
Зал Инея. IV 205
Глава 34. Утро перед 206
Глава 35. Единственная женщина 215
Часть VI. Падение 223
Глава 36. Четырнадцать лет 224
Глава 37. Я понимаю 228
Глава 38. Трон для него 244
Зал Инея. V 252
Глава 39. Приказ без подписи 253
Глава 40. Те, кого ищут 259
Глава 41. Звёздная нить 270
Часть VII. Петля 285
Глава 42. Третья глава 286
Глава 43. Ткань мгновения 298
Глава 44. Всегда над тобой 318
Глава 45. Зал Инея 326
Глава 46. Банка из-под печенья 338
Эпилог 348
Глава 47. Лёгкость 349
Пролог
Человеческий разум никогда не умел мириться с тем, что дано. С самого начала — с первого крика, первого взгляда, первой мысли — он ищет трещину в стене неизбежного и пытается просунуть в неё пальцы. Ему говорят: это судьба. Он отвечает: покажите мне её лицо, и я найду способ его изменить.
Может быть, в этом и заключена главная человеческая дерзость — не в магии, не в оружии, не во власти над другими, а в отказе поверить, что будущее уже написано где-то без нашего участия. Мы называем это надеждой, когда нам удобно. Мы называем это гордыней, когда пытаемся судить чужие поступки. Но суть одна: живой ум не способен смотреть на закрытую дверь и не пытаться найти ключ.
И всё же — можем ли мы действительно что-то изменить? Или каждая попытка вмешаться в предначертанное — лишь ещё один узел в узоре, который был соткан задолго до того, как мы решили, что распускаем нити сами? Существует ли судьба вообще, или это просто имя, которое мы даём совокупности всех решений, принятых прежде нас, — своих и чужих, — сложившихся в русло, из которого, как нам кажется, нет выхода?
Волшебники и маглы веками боялись разных вещей — смерти, тьмы, друг друга, — но лишь одну силу и те, и другие всегда пытались обуздать одинаково жадно и одинаково безуспешно. Не власть. Не бессмертие. Время.
Потому что время — это не просто то, что проходит. Это единственная сила, способная переписать не только то, что будет, но и то, что уже было; единственная величина, в которой прошлое, настоящее и грядущее перестают быть тремя разными комнатами и становятся одним пространством без стен. И если однажды кто-то по-настоящему научится входить в эту комнату по собственной воле — не наблюдателем, а рукой, способной коснуться нити и потянуть, — то этот кто-то будет держать в ладонях не власть над миром.
Он будет держать сам мир.
Вопрос лишь один, и он звучит проще, чем кажется: изменит ли рука хоть что-то — или лишь исполнит то, что рука эта была обязана исполнить с самого начала?
Глава 1. Зал Инея
Начало декабря 1998
Лёд не таял уже седьмой месяц.
Беллатриса знала это не по календарю, календари во дворце давно перестали вести. Она знала по звуку: тонкому, едва слышному потрескиванию, с которым иней продолжал расти по стенам Зала, вырисовывая на камне узоры, похожие на трещины. Придворные говорили, что это сама магия погоды сошла с ума после падения Тёмного Лорда. Они говорили так тихо, что она слышала их только потому, что умела слышать несказанное.
Она сидела на троне из чёрного камня, не шевелясь, и смотрела на двери в дальнем конце зала.
Рядом с троном стояло второе кресло, чуть ниже, обитое тёмным бархатом. На нём никогда не было ни пылинки: его протирали каждое утро, стараясь не задерживать на нём взгляд. Никто не смел сесть в него. Никто не смел спросить, для кого оно предназначено.
Зеркала в Зале завесили в первый же день. Приказа она не отдавала. Просто однажды вошла и увидела, что кто-то уже позаботился обо всём, и поняла, что её страх стал общим и перестал нуждаться в словах.
Иногда по ночам она пыталась вспомнить, что любила до него. Вкус какого-нибудь блюда, мелодию, цвет, который хотела бы носить, и находила только его: вкусы, которые он одобрял, цвета, которые он замечал, слова, которым он однажды кивнул. Её собственный голос остался где-то далеко позади, как улица, на которую давно не сворачивают. Мужа она помнила так же: имя, лицо, дом. Название закрытой улицы.
В тот день в разрушенном зале у неё была одна секунда. Она до сих пор не знала, чем была эта секунда: милосердием, местью или просто усталостью. Знала только одно: после неё стало тихо. И эта тишина оказалась громче всего, что она слышала до того.
Двери открылись.
Секретарь шёл к трону медленно, по тонкому льду, покрывавшему пол, и каждый его шаг отзывался коротким хрустом. Он остановился на положенном расстоянии, склонил голову и протянул свиток, не поднимая глаз.
— Указ, Ваше Величество. Нужна только ваша подпись.
Тот приказ она отдала вслух, без подписи, несколько недель назад. Теперь его принесли на бумаге. Она взяла пергамент. Бумага была холодной, как всё здесь.
Разыскиваются: Драко Люциус Малфой. Гермиона Джин Грейнджер.
Первое имя она прочла без усилия. Сын её сестры. Мальчик с серыми глазами и привычкой держать подбородок чуть выше, чем нужно. Она помнила его в колыбели, неловким в чужой мантии, упрямым перед отцом. Холод в её груди не дрогнул, как не дрогнул бы лёд на озере.
Второе имя заставило её помедлить.
Магглорождённая. В юности она произнесла бы другое слово, острое и мелкое, и почувствовала бы себя сильнее. Сейчас это слово казалось ей смешным, как детская игрушка, которую нашли на дне старого сундука. Девчонка-отличница, гриффиндорка, подруга Поттера.
И всё же она знала эти черты.
Не по листовкам и не по приказам Министерства. Она знала их глубже: по залу, залитому светом свечей и падающим снегом, по платью цвета полуночного неба, по взгляду, брошенному поверх чужого плеча на человека, который был не ей. И по тёмному подвалу Малфой-мэнора, по хриплому голосу, который твердил в полутёмной гостиной: я не понимаю. Она не желала помнить ни того, ни другого. И помнила оба раза до последней черты.
— Ваше Величество? — осторожно спросил секретарь.
Она не ответила сразу. Пальцы крепче сжали свиток, и по краю пергамента, там, где лежала её ладонь, тихо побежал белый иней.
Она подписала. Рука не дрогнула, подпись вышла ровной и красивой, такой, какой её учили в детстве в доме, где ошибка в почерке считалась дурным предзнаменованием.
Когда секретарь ушёл, Беллатриса долго смотрела на завешенное зеркало у дальней стены. Она знала, кого увидит, если снимет ткань. Не королеву, не чудовище. Женщину, которая когда-то хотела только одного, и получила всё остальное.
Лёд за окнами потрескивал, вырисовывая на стекле новые узоры. Ей на мгновение показалось, что узоры складываются в чьё-то лицо.
Она отвернулась.
Часть I. Пятый курс
Глава 2. Соперница
Беллатриса Блэк привыкла к тому, что ей уступают дорогу — не потому что просят, а потому что имя Блэков само расчищало пространство перед ней с той же естественностью, с какой вода расступается перед носом корабля. К пятому курсу она знала это настолько твёрдо, что перестала вообще замечать.
Замечать пришлось, когда на дуэльном клубе, куда она являлась с той же уверенностью, с какой являлась на всё в своей жизни — быть лучшей, — рядом с ней впервые за долгое время оказался кто-то, кого она не смогла прочитать с первого взгляда.
Том Реддл держал палочку так, будто держал её всю жизнь — не с показной аристократической грацией, которую с детства ставили Беллатрисе гувернантки, а с холодной, выверенной экономностью движения, в которой не было ни одного лишнего жеста. Она сразу отметила это профессиональным, почти ревнивым взглядом: он двигался как человек, которому пришлось учиться этому самому, без чьей-либо помощи, — и от этого его мастерство казалось не менее, а более пугающим.
Профессор Мэррифот вызвала их друг против друга без всякого умысла — просто следующая пара по списку. Беллатриса ощутила укол азарта, который обычно предшествовал лёгкой, приятной победе.
Победы не случилось.
Дуэль длилась дольше, чем любая из её предыдущих в этом семестре, — достаточно долго, чтобы весь класс затих, наблюдая. Она атаковала — он парировал с точностью, не оставлявшей зазора для эффектности. Она сменила тактику — он предугадал смену на долю секунды раньше, чем она сама успела её осознать. В какой-то момент, отражая её собственное заклятие практически её же силой, он заставил её отступить на два шага назад, чего с ней не случалось прежде ни разу за все пять лет в этих стенах.
Поединок объявили ничьей — формально, по правилам, из-за истечения времени. Беллатриса знала правду лучше формальностей: ещё немного, и ничьей бы не случилось, причём не в её пользу.
— Неплохо, Блэк, — сказал он после, убирая палочку в карман мантии с той же экономностью движения, с какой держал её на протяжении всего поединка. В голосе не было ни намёка на снисходительность — только констатация, лишённая всякой эмоции, что почему-то задело сильнее, чем любая насмешка.
— Неплохо для кого? — бросила она резче, чем намеревалась, уязвлённое самолюбие требовало немедленного реванша словами, раз не удалось оружием.
— Для того, кто впервые за пять лет заставил меня действительно защищаться, — ответил он, глядя на неё с тем внимательным, оценивающим прищуром, каким смотрел, кажется, на весь мир вообще, — а не разыгрывать защиту напоказ.
Она хотела огрызнуться в ответ — привычно, машинально, — но что-то в этом ответе остановило её на середине фразы. Впервые за пять лет. Не комплимент — признание. Такое же холодное и точное, как и всё остальное в нём.
Весь оставшийся вечер она провела в необычном, непривычном для себя состоянии — не раздражения от поражения, которого, строго говоря, не случилось, а чего-то похожего на предвкушение. Впервые за долгое время в замке, стены которого она знала наизусть, появился человек, чьи следующие шаги она не могла предсказать заранее.
Реддл, повторила она про себя это имя, будто взвешивая его на языке. Посмотрим, кто из нас действительно лучше.
Она ещё не знала — не могла знать, — что вопрос, который она задала себе тем вечером как вызов сопернику, обернётся вопросом длиною в жизнь, ответ на который будет стоить ей самой себя.
Похожие книги
В то время, как большинство авторов жанра постапокалипсис обычно интересует, какие вылезут монстры и чем заменить батарейки, автора книги "ПРИЛИВ" больше волнуют эмоции и мысли людей «после того, как». Сюжет увлекает в идею, что даже в разрушенном до основания мире уцелевших будет волновать примерно то же, что и в обычной жизни. В чем есть смысл, в чем нет, в чем правы другие, а в чем он сам. И главное – как лучше пережить то, что всем выпало. На все эти вопросы автор пытается ответить в этом романе, который стал первой книгой в цикле. Что ж. Посмотрим на поведение обычных людей в необычное время. Содержит нецензурную брань.
