Снова ракета, вновь алый свет… Отчаянный Митяй надеялся, что в такую погоду прибудет вертолёт.
— Ты уверен, что это верные координаты?
— Я по-твоему идиот?
— По-моему, здесь никогда не было военных. Вот что я думаю.
— Ладно, – в голове Митяя внезапно прояснилось. — Идём в дом.
Посёлок Кувалжиха выглядел целым, хоть и заброшенным: ни следов боёв, ни разрушений. Митяй выбрал крайний дом возле железной дороги: широкий, в три окна, только пристрой осыпался и лестница на второй этаж упала, но крыша целая и стекло не битое. Дверь снесли с плеча, увидели готовую растопку – сразу взялись за розжиг.
Мы сидели у печи и отогревались. Погода портилась ежесекундно, и всем стало ясно, что никакой передачи, никаких военных не предвидится в ближайший день, а может, и все два. В доме ничего примечательного не нашлось, кроме охотничьего ружья с патронташем да курток с шапками. Из домашней библиотеки остались только Тургенев и оплесневевший Мамин-Сибиряк – оба пошли на растопку. На кухне всё перегнило несколько раз, стоял спёртый запах, из съестного осталась только банка облепихового варенья, есть которое никто не решился.
Что было на втором этаже, мы не знали; я надеялся, что мутант здесь не водится. Постепенно тепло накопилось в доме, и мы немножко подобрели, и у Митяя, казалось, в глазах появился прежде невиданный блеск.
— Итак, каков наш план? — спросил Илья, грея руку у печи.
— Наш? — Митяй проверял обоймы к автомату. — Вы в плане отсутствуете. Сдам вас со следующим отрядом.
— А если он не придёт?
— Придёт.
— Чел, ну допустим, что не придёт.
Митяй отбросил в рюкзак обойму:
— Да что ты заладил, не придёт да не придёт? Непогода, борт не отправили, всё! К чему поиск смысла там, где его нет.
Фраза про смысл вызвала у нас улыбку, что сконфузило вояку.
— Скажи, Митяй, а ты правда не думал о другой жизни?
Он уставился на меня с удивлением:
— Это вот как?
— Ну, например, стать сталкером.
Митяй загоготал:
— Чтобы стать таким, как ты?
— А чем я плох? — в моих словах прозвучал искреннее недоумение. — Я что делаю в Периметре? Выживаю. А что я делал в Снежинске? Выживал. Ты думаешь, мы тут жирели за счёт артефактов?
— Не знаю, чем вы тут промышляли… — пробубнил Митяй. И ружье, и Калашников стояли у стены, по правую руку его, в секунду он мог схватиться за любой из стволов.
— После того, как мы сбежали из твоей ямы, нас хорошо так помотало. Я не видел дорогих артефактов, да и обещанных сумм в крипте, боюсь, мы так и не получили, верно, Илья?
— Верно, – усмехнулся друг, шлёпнув ладонью по полену.
— И что ты предлагаешь? Жить вот так, — с презрением кивнул на меня Митяй, — бегать, как крыса дезертирная, по помойкам? Что у вас дорого? Клубки, студни? Как их там, римские свечи?
Тут меня накрыло воспоминаниями. Мне шестнадцать, всех без разбору записывали в Гражданскую оборону — чтобы устаканить ситуацию в стране и разобраться, с чем столкнулись мы после доставки груза с Венеры. По документам я должен был находиться в расположении части, обслуживающей зенитный ракетный дивизион близ Екатеринбурга: войска охраняли город от летающих мутантов, но дивизион этот входил в состав печально известной бригады, командир которой то ли слишком много пил, то ли слишком часто бился головой, звеня армейской каской. Подразделения Гражданской обороны очень часто погибали от налётов чудовищ, поэтому люди оттуда бежали, прятались в Екатеринбурге, где снова записывались в ГО, но на сытную и спокойную должность.
