Теперь ты сам - страница 2

Вот и второй качок вернулся, даже кассеты не принес, головой мотнул отрицательно и тоже торгаша за шкирку взял. Вдвоем они его приподняли над землей и что-то втолковывают, а тот даже кивнуть не может, только побагровел от воротника, чуть голову не отрывающего. Наконец, поставили его на кучу кассет, дружными усилиями помятых и испорченных, и один с разворота вьехал в челюсть. Если до того качки вполголоса втолковывали, то тут, на физическом усилии, автоматически и голос повысился:

- … А без кассеты сдохнешь!..

А я уже поближе стою, почти за спиной у них, только краем палатки отгорожен. Очень уж мне любопытно, как-то на душе тревожно, я ведь тоже к кассетам какое-никакое отношение имею.

А качок продолжает и, через слово вставляя два матерных, популярно обьясняет грядущую судьбу самого торговца, его жены, двоих детей, матери и даже собаки. Видать, действительно, вся троица знакома не шапочно. Но что в той кассете так и остается для меня таинственной загадкой, поскольку я очень неосторожно выглядываю из-за своего полотняного прикрытия и оказываюсь глядящим прямо в глаза самому разъяренному качку. Да, такое в кино не сыграешь: в его глазах (вообще-то мелких, свинячьих) злость сменяется остолбенением, активная работа мысли проявляет догадку, надежду, радость и снова – злость. Но это чувство теперь направлено в мою сторону, а торговец забыт, как ненужный хлам. Как танк, качок бросается ко мне, вернее, туда, где я был секунду назад. А сам я уже далеко, за два ряда и четыре палатки. И шапочка на мне красная, и вид независимый, и интересуюсь я исключительно компьютерными CD-дисками. Так что никакого отношения к детским сказкам иметь просто не могу.

Однако, скажу я вам, влип я во что-то нехорошее. То ли компромат на кассете, то ли в коробочке наркота, то ли брюлики запрятаны. Словом, вляпался по самое дальше некуда. Голову оторвут и не заметят, скажут, так и было. Но и выбросить кассету я не тороплюсь. Во-первых, при чем тут я? Может, у них свои дела, застарелые и личные. Во-вторых, сначала нужно посмотреть, нельзя ли то, что у меня в сумке греется, толкнуть быстренько, без шума и пыли. В-третьих, может там такое лежит, что, если с умом взяться, таких бабок стоить будет, что потом я себе все локти пообкусаю от сожаления. Да и не видел меня никто, а качок не запомнил, просто на мой взгляд отреагировал, может, хотел злость сорвать на любопытном. Словом, выкинуть всегда успею, а вот полюбопытствовать не помешает, из-за чего весь сыр-бор.

Подведем итоги. Я, возможно, спер нечто, из-за чего были неприятности у торговца, а могут быть и у меня. Но расставаться с предметом я не хочу, потому что порой возможность вернуть предмет ценится гораздо больше, чем его отсутствие и невозможность внятно объяснить, почему не можешь предъявить по первому требованию. Словом, если сыр-бор разгорелся из-за кассеты, то лучше ее сберечь, чем потом отбрыкиваться от вопросов серьезных людей. А уж если с этого дела можно что-то поиметь, то тем более нет резона избавляться от этой загадочной штуки.

И я поплелся домой. Завтра, если кассета имеет ценность, об этом можно будет узнать хотя бы косвенно, а то и напрямую. Вот в прошлом году один мужик посеял барсетку с какими-то сидюками, так он на уши всю Горбушку поставил, бандиты тоже со своей стороны озадачили народ – найти и вернуть. Почем мужику это все обошлось, не знаю, но, говорят, вернули уже через день. Так что время у меня есть, а там поглядим.