Теперь ты сам - страница 4

Блин, опять вся прихожая обувью завалена, дверь открылась едва наполовину, упершись в сапог. Никто не ставит обувку в специальную стойку, которую мы с Генкой как-то смастерили – он спьяну, а я со скуки. Да и то, стойка кривоватая, а верхняя доска еле держится, если не знаешь, можно и стукнуться.

Едва я снял обувку и пошел к себе, в дверь позвонили. Небось, Людка наболталась или вместе с хахалем пожаловала. Это я так и предвидел, а потому лишь крикнул:

- Открыто! – и направился убрать хотя бы свои ботиночки с дороги.

Дверь с грохотом швырнуло в сторону, в щель просунулась чужая рожа, по которой пришелся удар спружинившей плоскости. Когда-то и я, и Генка так же получали – обувка очень хорошо отражает удары, но потом привыкли открывать дверь чинно и медленно.

Секунду стояла тишина, потом дверь, как и положено, медленно отворилась, и в коридор рухнул здоровенный лоб, смутно мне кого-то напоминавший. Я екнул сердцем и втащил пострадавшего в дом. Перевернул на спину – е-мое, это же тот самый качок, что высмотрел меня на Горбушке. Значит, выследили, значит, я им действительно дорогу перешел. Ну, влип, ну попал…

Дверь медленно раскрывалась и я машинально потянулся затворить. Не тут-то было, она не поддавалась, а наоборот, отворялась все больше. Я поднял голову.

Черное дуло пистолета смотрело мне прямо в переносицу. Второй качок удерживал ствол крепко, но изящно. Ни малейшего колебания не читалось на злом рябоватом лице, глаза не выражали ничего – работа есть работа. Он стоял на пороге по-хозяйски, видимо, он везде чувствовал себя хозяином, а уж в моем явно безопасном жилище – тем более.

Вероятно, в этот момент и должна была пригрезиться мне вся жизнь, но в голове был только мутный страх, ломило виски, под ложечкой сосало как с голодухи, а ноги мгновенно стали ватными. Качок осклабился, с презрительным сожалением взглянул на своего подельника, опуская пистолет, шагнул через порог – видно, ничуть меня не опасался. И в этот момент совершенно бессознательно, рефлекторно и безумно я влепил ногой по двери. Хлесткий удар пришелся прямо по лбу, петли хрустнули, а через секунду раздался еще один гулкий звук от соприкосновения затылка незваного гостя с бетонным полом площадки.

Две секунды, три, четыре – снаружи тихо. Оседая на ватных ногах, я выглянул наружу – качок занимал всю площадку, раскинувшись навзничь и далеко откинув руку с пистолетом. Трясясь от тошнотворного страха, я затянул парня в коридор и уложил рядом с приятелем. Натянул сапоги, схватил сумку, захлопнул дверь и метнулся на улицу, соображая только одно – оказаться подальше отсюда, когда налетчики придут в себя.

Пробегая, крикнул Людке:

- Не ходи домой, забери мать и уматывайте куда-нибудь!

Она встрепенулась, но я не останавливался, а потому ей лишь осталась размышлять, что такое случилось в квартире, если, не пробыв там и пяти минут, я бегу оттуда, как черт от ладана.

Уже сворачивая за угол, я увидел «Тойоту», торчавшую в нашем дворе, где машин-то было штуки три, да и то у пенсионеров – такой у нас неудачливый дом. Да и машины, понятно, «Москвичи» старые-престарые. Из «Тойоты» вылезал парнишка, который при виде меня тут же юркнул обратно. Не мудрено – вид у меня был, наверняка, дикий. Но и я этого паренька тоже испугался, потому что именно он упирался мне в бок, читая какой-то детективчик, в метро. Я, дурак, искал знакомые лица, а этого стервеца и в уме не держал. Ну не шпион я, никак не шпион!