Вне поля боя - страница 6

Через час полковник и штабс-ротмистр стояли, склонившись над походным столом, устеленным картами. Никого кроме них в штабной палатке больше не было.

— Осмелюсь доложить, ваше превосходительство… — начал было Сергей, но командир полка его прервал.

— Сергей Сергеич, голубчик, оставьте вы эту церемонность! — Поморщился Старосельский, предложив: — Излагайте кратко и по существу!

— Слушаюсь, — охотно согласился ротмистр и начал перечислять по порядку: — Перво-наперво карты наши никуда не годятся. Я вот тут пометил… — Он принялся пояснять, указывая конкретные места на топографических листах. — Здесь, как видите, речушка, а её и в помине нет… Тут якобы ровное поле, в действительности же — овраг… Контуры лесного массива смещены более чем на полверсты…

— Нашли чему удивляться! — Фыркнул в пышные усы полковник и ткнул пальцем в левый нижний угол одного из листов, где имелась выполненная мелким шрифтом надпись, на которую Сергей прежде внимания не обратил: — Год издания 1898-й. За полтора десятка лет ещё и не такие перемены на местности могут произойти.

— Я полагал, что для нужд армии используются самые современные карты, — в порядке слабого оправдания собственной невнимательности смущённо буркнул князь. — Насколько мне известно, они подлежат периодическому обновлению.

— Подлежат-то подлежат, да только никто этим своевременно не озаботился… — усмехнулся полковник и наставительно изрёк: — У нас вечно так: как на охоту ехать, так и собак кормить. Придётся пользоваться тем, что имеем. Помеченные вами огрехи примем во внимание. Докладывайте далее!

— Немцы зарылись в землю по самую макушку — едва кончики пикельхеймов* видны, — невесело сообщил штабс-ротмистр. — Две линии траншей полного профиля. Разветвлённая сеть ходов сообщения. Пять рядов проволочных заграждений. Здесь… здесь… здесь… и вот здесь — указующий карандаш в его руке последовательно перемещался от одного значка, нанесённого этой самой рукой на карту, к следующему, — бетонные сооружения наподобие казематов. Надо полагать, там оборудованы пулемётные гнёзда, — закончил доклад Сергей.

— И что думаете? — вопросительно воззрился на него Старосельский.

— О чём, господин полковник? — несколько опешил молодой офицер.

— О предстоящем наступлении на данном участке, — уточнил вопрос полковник.

Конечно же, после сегодняшней рекогносцировки у Сергея сложилось собственное суждение на сей счёт, однако военная служба приучила к тому, что его дело — исполнять приказы, но никак не высказывать начальству своё мнение о чём бы то ни было. Неудивительно, что он был озадачен подобным предложением.

— Могу я высказаться прямо? — спросил князь, пребывая в сомнении, стоит ли пускаться в откровения.

— Разумеется, — благосклонно кивнул Старосельский.

— Что ж, извольте, Всеволод Дмитрич… — раздумчиво произнёс штабс-ротмистр, впервые за время разговора обратившись к полковнику по имени и отчеству. — Для начала, я решительно не понимаю, зачем мы здесь?

На лице полковника обозначилась заинтересованность.

*Пикельхейм — кожаный или металлический шлем с декоративным навершием, напоминающим наконечник пики.

— Белоруссия не Галиция, — продолжил излагать своё мнение молодой офицер: — Местность болотисто-лесистая, труднопроходимая. Дорог мало. Пространства для манёвра того меньше. В таких условиях мобильность, как одно из основных преимущество кавалерии, полностью сводится на нет. Перед нами открытый участок, однако мы имеем против себя отлично укреплённые неприятельские позиции. Возможностей для обхода противника и удара во фланг я не вижу. Лобовые же атаки в конном строю — безумие. Положим людей и лошадей без пользы и смысла. Поэтому я и спрашиваю, зачем мы здесь? — закончил Белосельский-Белозерский и одарил начальника пытливым взглядом, дескать, может, вы объясните.