Второй раунд - страница 7

«Ничего, переждём», писал он. «Не переживай, учи уроки».

Она не была уверена, что это тот случай, который можно просто переждать.

Через две недели мать ослабила хватку, решив, видимо, что разговора и слежки хватило, чтобы всё прекратилось само собой. Именно тогда, в затишье, отец сделал то, о чём Агния узнала далеко не сразу.

Она узнала об этом от самого Ромы.

— Твой отец приезжал ко мне, — сказал он, глядя в сторону. — К гаражам, примерно неделю назад.

— Что он сказал?

— Предложил денег. — Рома усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. — Сказал, что понимает, у меня «сложное положение», и готов помочь, если я «оставлю его дочь в покое, пока не наделал глупостей». Назвал сумму. Приличную, кстати. На машину бы хватило.

— И что ты?

— Сказал, чтобы он засунул эти деньги себе в бардачок и больше ко мне не подкатывал.

Агния молчала, чувствуя что-то среднее между стыдом и яростью.

— Почему ты сразу не рассказал?

— А что бы изменилось? — Он наконец посмотрел на неё. — Ты бы разозлилась на отца, он бы понял, что я тебе рассказал, и разозлился на меня ещё сильнее. Я решил, лучше пока промолчать.

Она обняла его крепче, чем обычно, потому что слов не нашлось вовсе.

Потом этого начались другие неприятности. Помельче, но их было много: тренера Ромы вызвали в спортивную комиссию с какой-то странной проверкой документов, которая ничем не закончилась, но отняла у него кучу нервов; в школе, где училась Агния, вдруг всплыл вопрос о «неподобающих знакомствах», который классная руководительница аккуратно подняла на собрании; кто-то из знакомых матери якобы случайно встретил Рому у магазина и завёл разговор о том, что в его положении стоило бы думать о будущем, а не о девочках не своего круга.

Ничего из этого не работало напрямую. Но работало вместе, по капле, изматывая обоих, заставляя быть осторожнее, встречаться реже, оглядываться чаще.

Однажды в марте Агнию засекли на выходе из дома Ромы, куда она зашла на десять минут, сказав дома, что идёт к Лере. Поймала её соседка с их же улицы, знакомая семьи, которая, конечно, не удержалась и рассказала матери «по-соседски, чтобы предупредить».

В этот раз разговора не было вовсе. Мать просто забрала у неё телефон на неделю и водила её в школу, до самых дверей, как в первом классе.

— Ты не понимаешь, что творишь, — сказала мать в машине, глядя строго перед собой. — Ты губишь себе жизнь ради мальчика, у которого отец алкоголик, а сам он шесть месяцев в году ходит с синяками на лице. Через пять лет ты очнёшься с ребёнком на руках в этом же посёлке. Без образования, без перспектив. И будешь вспоминать этот разговор с сожалением.

— Ты ничего о нём не знаешь!

— Я знаю достаточно, чтобы понять, что это не твой путь.

Агния смотрела в окно всю дорогу. Она чувствовала, как внутри неё что-то твердеет и застывает в решимость, которой раньше не было. Решимость, что чем сильнее её будут тянуть в одну сторону, тем крепче она будет держаться за другую.

Она ещё не знала, что у родителей был план серьёзнее слежки и разговоров с убеждениями. План, о котором она узнает слишком поздно, чтобы успеть что-то изменить.

Отец объявил о переезде за ужином, в четверг. Ровным голосом, будто говорил о котировках на бирже.

— Мне предложили партнёрство в Петербурге, — сказал он, накладывая себе гарнир. Так спокойно, будто уже успел свыкнуться с формулировкой. — Своя доля в компании, совершенно другой уровень. Мы переезжаем всей семьёй. Я подписал документы на квартиру ещё в понедельник.