Второй раунд - страница 5

Соперник у него был явно старше и шире в плечах. Первый раунд Агния просидела, вцепившись в собственные колени. Впервые она видела, как Рома сражается не с грушей, а с человеком, который отвечает ему тем же.

Во втором раунде Рома поймал удар в челюсть. Он не упал, но покачнулся, отступив на шаг. Весь зал разом задержал дыхание, а Агния и вовсе похолодела.

Он выстоял. К третьему раунду что-то в нём переключилось, будто внутри щёлкнул невидимый тумблер. Усталость отступила, сменилась холодной, сосредоточенной яростью. Теперь уже соперник отступал, прикрываясь и ловя удары то по корпусу, то по перчаткам. В его движениях читалась уже не тактика, а попытка просто дотянуть до гонга. Рома шёл вперёд, не давая ему передышки, выбрасывая серии коротких, точных ударов, и зал ревел всё громче, чувствуя перелом. А под конец, когда прозвучал финальный удар гонга, судья сделал шаг в центр ринга, взял обоих за запястья и после короткой паузы резко вскинул вверх руку Ромы. И тогда зал взорвался окончательно: крики, свист, аплодисменты слились в один сплошной гул, а кто-то уже лез через канаты. Тренер что-то кричал, а Рома стоял в этом шуме и тяжело дышал, с разбитой бровью и поднятой рукой. Он улыбался устало, по-мальчишески. Агния смотрела на него, не отрываясь, и вдруг поняла, что плачет. Слёзы текли по щекам, а она даже не заметила, в какой момент это началось.

После боя она ждала его у выхода из раздевалок почти час, пока тренер отпускал ребят по одному, читая какое-то персональное напутствие каждому. Когда Рома вышел, с синяком, который начал наливаться под глазом, она подбежала к нему.

— Я в тебе не сомневалась!

— Это хорошо. Потому что я в один момент в себе очень даже сомневался.

Они стояли друг напротив друга в пустом коридоре спортшколы, пахнущем хлоркой, и она вдруг поняла, что не знает, куда деть руки.

— Слушай, — начал он и замолчал.

— Что?

— Ничего. — Он помотал головой, поморщился от резкого движения, потом всё же сказал: — Спасибо, что приехала.

— Знал бы ты, чего мне это стоило. Пришлось даже подключить связи.

— Ты соврала маме ради какого-то полуфинала третьего разряда в области.

Он сократил расстояние между ними, сначала будто неуверенно, потом решительно, и неловко поцеловал её. Агния обхватила его за шею, забыв на секунду и про автобус, и про мать с её списком вопросов.

Когда он отстранился, оба молчали ещё какое-то время, не зная, что теперь полагается говорить в таких случаях.

— Больно было? — спросила она наконец про бровь, и он засмеялся, впервые за вечер. От этого смеха у неё внутри опять что-то сжалось.

Обратно они возвращались вместе, потому что тренер дал Агнии место в автобусе с командой, и всю дорогу до посёлка молчали, держась за руки на заднем сиденье, пока она делала вид, что смотрит только в окно.

Дома мать спросила, как прошла поездка, и Агния рассказала про несуществующий день рождения тёти так подробно, что сама удивилась собственной изобретательности. Ложь давалась легче, чем раньше. Это должно было её встревожить, но не ей было не до того.

С того дня ребята стали видеться не только у гаражей и урывками. Рома провожал её почти до самого дома, останавливаясь за два квартала. Они много держались за руки и долго прощались, не желая расставаться даже до завтра.

Про его отца она узнала не от него от его матери, за чаем, когда Рома выскочил в магазин за сахаром.