Мы с Арно старались проводить как можно больше времени вместе: спали у меня или у него, а по утрам, когда было время, брали велосипеды и ехали по Бруклину куда‑нибудь завтракать. Мне казалось, что наконец‑то я обрела дом. Однажды вечером, когда мы лежали в темноте, я сказала Арно: «Мне так хорошо с тобой».
В тот день мы бродили по Атлантик-авеню, заходили в антикварные магазинчики и в одном из них увидели рисунок художника, о котором я никогда не слышала.
– Он сошел с ума и умер в борделе, – поведала нам хозяйка магазина. – Я была с ним знакома.
Я заметила, что рисунок прекрасный: силуэты двух влюбленных, смотрящих в окно. Арно без колебаний купил его мне, мы подобрали для него рамку и повесили в спальне.
Арно хотел подарить мне еще брюки, на которые я обратила внимание. Он настаивал, чтобы я их померила.
– Давай купим! – говорил он, но я отказалась, рисунка было достаточно.
– Не надо меня баловать, – пошутила я, – а то привыкну.
Он даже немного расстроился, и я тоже.
И сейчас, в темной комнате, он переспросил меня:
– Тебе правда со мной хорошо?
В его голосе слышится удивление, и тогда я отвечаю вопросом на вопрос:
