Михна - страница 3

Мальчик с прямой спиной посмотрел на него. Потом – на девочку, которая всё ещё держала его за запястье. Потом – взял бурдюк. Отпил. Один глоток. Вернул.

Трое. Грех, разделённый на троих.

Жрец записал и это.

* * *

На шестой день жрецы замолчали.

Песня оборвалась без предупреждения – на полуноте, на середине шага. Дети шли ещё несколько шагов – ногами, которые шесть дней переставлялись в чужом ритме. Потом – остановились. Одна, другой, третья. Кто-то пошатнулся. Кто-то сел. Кто-то в голове колонны поднял голову, щурясь, будто вынырнул из воды.

Впереди, за дрожащим маревом, стояли стены. Тёмная полоса камня на фоне белого неба.

Главный жрец обернулся. Шесть дней он шёл первым, не оглядываясь. Теперь – обернулся. Обвёл взглядом то, что осталось от колонны. Лицо не изменилось.

– Вы пришли, – сказал он. Голос сухой, треснувший от песка. – Богиня вас видит.

Никто не закричал. Никто не побежал. Входили по одному. Жрец у ворот ставил черту в свитке на каждого. Черта, черта, черта.

Пятьдесят девять.

Из трёхсот семи через пустыню прошли пятьдесят девять. Остальные легли в песок. Никто не назвал их имён. Никто не помолился.

Мальчик из храма дошёл. Сел у стены – ровно, аккуратно, будто выбрал место. Закрыл глаза.

Мальчик из деревни дошёл. Сел, привалился к камню. Уснул сидя.

Мальчик с прямой спиной дошёл. Стоял, пока остальные садились и падали. Стоял, потому что если сядет – может не встать.

Девочка, которая тащила его, отпустила руку, и на запястье остался красный след – отпечаток чужих пальцев. Он посмотрел на свою руку. Сжал и разжал кулак.

Девочка села рядом с мальчиком из храма. Не рядом – через шаг. Но рядом. Молча.

Жрец с записями стоял у ворот. Перечитывал. Нашёл нужное – три имени рядом. Обвёл.

* * *

Ночью лагерь спал.

Вповалку, на песке, на тюках, друг на друге. Храп, стоны, бормотание. Кто-то плакал во сне. Жрецы обходили с факелами – медленно, тихо. Считали дыхания.

Один ребёнок не спал.

Он лежал на спине с открытыми глазами. Не моргал. Дышал ровно, мелко. Кожа прохладная, хотя ночь была тёплой. Рядом спали девочка с тёмными волосами и мальчик с прямой спиной – их дыхание было слышно, сиплое, надсадное, живое. А его – нет. Если бы жрец приложил ухо к его груди – не услышал бы сердца. Если бы приложил руку к шее – не нашёл бы пульса.

Но жрец не приложил. Факел скользнул по лицу мальчика – худое, спокойное. Шесть дней через пески не оставили на нём ни ожога, ни трещины, ни корки на губах.

Жрец прошёл мимо.

* * *

VI. Пробуждение

Тепло.

Это первое. Тепло – снизу, от песка, и сверху, от чего-то большого и яркого. Просто – тепло. Я открываю глаза.

Светло. Слишком – больно. Закрываю. Открываю снова, медленнее. Мир проступает по частям: небо. Белое, плоское. Каменная стена. Песок. Тела. Много тел.

Живые. Они дышат. Я слышу – сопение, хрипы, присвист. Мне не нужно поворачивать голову, чтобы знать: их пятьдесят восемь, и я – пятьдесят девятый. Я не понимаю, откуда знаю. Знаю – и всё.

Сажусь. Тело слушается – легко, без боли. Маленькие руки, узкие, гладкие. Грязные. Ноги тоже маленькие. Я шевелю пальцами. Они шевелятся.

Рядом – она. Та, с тёмными волосами. Лежит на боку, свернувшись. Лицо грязное, обгоревшее, губы потрескались. Во сне хмурится. Рука вытянута – в мою сторону. Не касается. Просто – в мою сторону.

С другой стороны – он. Прямая спина даже во сне. Подтянул колени к груди, руки скрещены, подбородок прижат.