Не переводи - страница 3



Ноэми без спора отдала трубку. Хозяйка поздоровалась с такой радостью, что Ирина решила: сейчас гостю найдут комнату. Но Элиза ещё раз сказала, что отель закрыт. Ирина слышала голос из динамика, не разбирая слов. Мужчина говорил долго. Элиза слушала, прижимая плечом трубку к уху и разламывая пальцами край булочки.

— Нет, — повторила она. — Вы мне ничего не испортите. Но я сейчас не могу вас принять.

Ноэми занялась полотенцами, стараясь не смотреть на хозяйку. Та назвала другой отель, объяснила дорогу. Когда положила трубку, на столе лежала горка крошек.

— Собаку всё равно бы не пустили наверх, — сказала помощница.

— Я же пускала.

— Потому и сказал.

Хозяйка собрала крошки в ладонь и отнесла к мойке. Ирина ждала, когда её позовут на осмотр, но Элиза вдруг спросила, не хочет ли она оставить куртку. Та ответила, что пока нет. Элиза кивнула и больше не предлагала.

Ноэми тем временем поставила возле стойки картонную коробку с посудой. Сверху лежала маленькая синяя кастрюля, почти игрушечная, с тёмными ручками. Ирина сказала, что никогда не видела таких.

— В ней соус подавали, — объяснила Ноэми. — Мама её любит. Мадам обещала отдать, когда перестанет готовить завтраки.

Элиза вернулась из кухни и посмотрела на коробку.

— Я сказала: когда продам.

Ноэми замерла, держа кастрюлю за ручку.

— Значит, я неправильно поняла. Поставлю обратно.

Она достала кастрюлю. У хозяйки на лице мелькнуло облегчение — и сразу исчезло.

— Нет, берите. Я уже не готовлю в ней.

— Если вам нужна, не надо.

— Не нужна.

Ноэми не положила её в коробку. Осталась стоять, словно обе руки вдруг оказались заняты неподъёмной вещью. Ирина отвернулась к окну: ей хотелось помочь им закончить этот разговор, найти слово, которое позволило бы одной отдать, а другой взять.

— Мне жалко, — сказала Элиза. — Я не думала, что мне будет жалко какую-то кастрюлю. Всё.

Ноэми посмотрела на неё и поставила кастрюлю на стойку.

— Тогда пусть пока стоит. Мама готовить в ней не будет. Она просто хочет поставить цветок.

— Цветок?

Хозяйка рассмеялась — коротко, с изумлением. Ноэми тоже улыбнулась и прикрыла кастрюлю полотенцем, будто решение можно было оставить под ним до вечера.

— Я не знала, что для цветка, — сказала Элиза.

Она взяла коробку с остальными тарелками и сама отнесла к выходу. Ноэми не стала благодарить. Убрала руки в карманы передника и попросила Ирину не садиться в кресло у стойки: одна ножка шатается, они всё собираются починить.

Из окна были видны соседний сад, человек с секатором и две машины у перекрёстка. Ирина уже отправила Соне сообщение о приезде. Она посмотрела на маленькую кастрюлю, оставленную под полотенцем, и почувствовала, что приехала в дом, из которого собираются уносить вещи. Не только покупать его.

Элиза предложила сначала пройти по первому этажу. Она говорила о доме спокойно, но не без гордости: новые стеклопакеты в гостиной, ремонт котла три года назад, сезонный наплыв семей по выходным, постоянные гости, которые возвращались ради тишины, а не роскоши. Ирина задавала уточняющие вопросы, записывала цифры. В столовой Элиза показала светильники, сделанные местным стеклодувом, и попросила особенно отметить, что их не планируется включать в продажу, если цена не изменится.

— Это нужно сообщить покупателю прямо, — заметила Ирина.

— Конечно. Я и пригласила вас, чтобы всё было прямо.

Прозвучало естественно. Слишком естественно, подумала Ирина, и тут же рассердилась на себя: человек имеет право произносить простые деловые слова, не пряча в них второе дно.