— Берусь. Если план соврал, людей окажется больше или меня будут ждать возле одного из этих прекрасных выходов, договор меняется.
— Каким образом?
— Тогда книга не станет твоей только потому, что ты первым за неё заплатил.
— Завтра до полудня получишь подтверждение, что поверенный в пути. — Посредник надел плащ и направился к двери. — После этого действуешь сам.
Ренар остался за столом и допил вино. Через окно рядом с очагом было видно, как на площади зажигают фонари под навесами торговых рядов; лавочники закрывали ставни, возчики уводили порожние телеги к воротам, а у общего амбара ещё спорили из-за платы за место на ночь.
Минут через десять Ренар вышел через кухонную дверь и спросил у хозяйки, где здесь баня. Она махнула в сторону соседней улицы, он поблагодарил, дошёл до первого перекрёстка и повернул в противоположную сторону; дальше прошёл мимо закрывающихся мясных рядов, остановился у лотка с яблоками и через два квартала вернулся к постоялому двору с другой стороны. Сырой ветер выбил из-под капюшона волнистые медно-рыжие пряди; Ренар убрал их обратно, пряча почти доходившие до плеч волосы. При его занятиях слишком заметная внешность иногда обходилась дорого.
На Тарвен уже опустились сумерки. Под аркой ворот горела одна лампа, в конюшне переставляли лошадей, а дождь, начинавшийся редкой моросью ещё у рынка, блестел на булыжнике; никого из харчевни Ренар за собой не заметил, но одного круга по улицам было маловато, чтобы считать вопрос закрытым.
В комнате он высыпал аванс на одеяло и разделил деньги. Крупную часть спрятал в подкладку дорожной сумки, несколько монет убрал за пояс, ещё пару сунул в сапог, а старый кошелёк оставил почти пустым; если ночью кто-нибудь решит заработать на одиноком приезжем, лучше дать ему повод уйти раньше, чем он начнёт резать одежду.
Стук в дверь раздался, когда Ренар заправлял последнюю монету под шов сумки. Он накрыл деньги тканью и положил ладонь на короткий нож.
— Кто?
— Человек, которому ты всё ещё должен выпивку. Если не откроешь, долг увеличится.
Ренар узнал голос и убрал руку с рукояти. За дверью стоял Сайр, тирр-курьер из Лиги Пяти Гаваней, с которым они не виделись почти два года; с короткого дорожного плаща капала вода, кожа на лице и кистях блестела от дождя, а на боку висел узкий морской нож с потемневшей от соли рукоятью.
— Если ты пришёл за выпивкой через два года, я впечатлён памятью. Но проценты не плачу.
— Ты и долг не платишь.
— Значит, всё осталось как было.
Сайр вошёл, повесил мокрый плащ на спинку стула и глянул на окно, кровать и сумку Ренара. В комнате было немного вещей, поэтому взгляд быстро вернулся к хозяину; курьер достал из-за пояса сложенный лист.
— Некоторые вещи стоит сохранять. Ты же не ради яблок сюда пришёл?
Прозрачная перепонка скользнула по глазу Сайра и исчезла. В первый год знакомства Ренар каждый раз цеплялся за это взглядом, теперь заметил только потому, что стоял совсем близко.
— Передали для тебя на торговом дворе. Мужчина в сером плаще. Очень старался выглядеть человеком, которого никто не запомнит.
— Получалось?
— Нет. Я запомнил серый плащ.
— Ты работаешь на него? — Ренар развернул письмо возле свечи.
Внутри было несколько строк: поверенный прибудет в дорожный дом завтра после полудня, двое сопровождающих, комнаты оплачены заранее. Имени отправителя не было.
— Я работаю на того, кто оплатил доставку. Завтра заплатишь ты — буду работать на тебя. В этом преимущество честной профессии.
