— Курьер из Лиги рассуждает о честности. Мир катится куда-то не туда.
— Не говори это в Сольвене. Там тебя ещё помнят.
— Кто именно? — Ренар задержал письмо над огнём свечи.
Сайр взял с подоконника яблоко, потёр о рукав рубахи и откусил.
— Одна женщина спрашивала, не видел ли я рыжего идиота, который должен ей деньги и объяснение. Судя по порядку слов, объяснение дороже.
— Неправда.
— Что именно?
— Денег я ей не должен.
— Значит, остальное правда. — Сайр снова откусил яблоко и сел на край стола.
— Остальное слишком длинная история для человека, который уже ест мой ужин.
Ренар поднёс письмо к свече. Пламя быстро схватило угол, бумага почернела и свернулась; когда огонь дошёл до середины, он бросил остаток в глиняную чашу и раздавил обугленный край кончиком ножа.
— Если утром будешь на торговом дворе, узнай, действительно ли человек Керра идёт через Тарвен. Без имени, книги и груза. Мне нужны маршрут, количество людей и время у заставы.
— Бесплатно не получится.
— Вот теперь я тебя узнаю. — Ренар подбросил ему монету.
Утром рынок открылся ещё до того, как солнце поднялось над крышами. С северной стороны города по камню гремели колёса прибывающих телег, у весовой ругались погонщики, торговцы выкладывали товар прямо под навесами, а возле заставы писцы заносили в книги знаки караванных домов.
Сайр нашёл Ренара у хлебного ряда. Он протиснулся между двумя женщинами с корзинами, забрал с прилавка лепёшку, положил монету и только после этого заговорил.
— Керра отметили у северной заставы. Закрытая повозка, несколько вьючных животных, поверенный и двое вооружённых. До дорожного дома доберутся после полудня.
— Значит, серый плащ хотя бы умеет считать до двух.
— Это уже редкий навык.
— Не хвали его заранее. До вечера ещё далеко.
Сайр ушёл к торговому двору, а Ренар направился через рынок к южным воротам. За стеной Тарвен быстро закончился: сначала вдоль дороги тянулись склады и загоны для скота, затем остались огороды, две придорожные кузницы и старые яблони, а дальше тракт вошёл между лесистыми холмами.
До дорожного дома оказалось меньше получаса пешком. Он стоял немного в стороне от тракта, за полосой елей, но двор и широкие ворота были обращены к дороге; от развилки один путь уходил к Тарвену, другой тянулся дальше по Лоэрну, а горная дорога поднималась к перевалу и Рудену. За низкой каменной оградой стояли длинный двухэтажный корпус с открытой деревянной галереей, конюшня, кухня, дровяной сарай и несколько навесов для повозок.
Во двор как раз въезжала телега с мукой, и хозяин ругался с возчиком из-за места под навесом. Конюхи таскали вёдра от колодца, возле стены сушились попоны, две женщины ощипывали птицу у кухонной двери; Ренар вошёл вместе с очередной группой путников, заказал слабого пива, хлеб и мясо и сел так, чтобы видеть лестницу на галерею, не поворачивая головы каждый раз, когда кто-нибудь поднимался наверх.
Сразу идти к нужной комнате он не стал. Выслушал половину спора о муке, помог пожилому возчику вернуть на телегу выпавший мешок, допил пиво и только потом поднялся по наружной лестнице.
На втором этаже было восемь дверей. Нужная находилась ближе к дальнему концу галереи; окно комнаты выходило за дом, под ним начиналась крыша кухонной пристройки, а за поворотом вниз спускалась узкая хозяйственная лестница. План не соврал ни в расположении комнат, ни в расстояниях.
