Противоденствие - страница 2



– Позвольте, этого довольно, Линдзи, – порекомендовал Рэндолф Сент-Космо. – Парнишке есть чем заняться, а если вы его эдак напугаете, толку от него точно будет немного.

– Ладно, недомерок, за дело, – пробормотал Линдзи, неохотно ставя перепуганного Дарби на ноги. Как Старшина Корабельной Полиции, отвечающий за дисциплину на борту, работу свою он исполнял с мрачною суровостью, коя непредвзятому наблюдателю запросто показалась бы неким изводом мономании. Но, учитывая ту легкость, с какой жизнерадостная сия команда склонна была отыскивать предлоги для проказ – что далеко не единожды подводило их «на волосок» к таким ситуациям, от каких аэронавты застывают в ужасе, – Рэндолф обычно позволял своему заместителю крениться в неистовство.

Вот из дальнего конца гондолы донесся продолжительный хряст, за которым последовало несдержное бормотанье, отчего Рэндолф, как обычно, нахмурился и взялся за живот.

– Я всего лишь споткнулся об эту корзину для пикников, – выкрикнул Подмастерье Разнорабочего Майлз Сплошалл, – ту, в которой вся посуда, похоже на то… Наверно, не заметил, Профессор.

– Быть может, близкое знакомство с нею, – горестно предположил Рэндолф, – придало ей временную незримость для вас. – Упрек его, хоть и близился к язвительному, был обоснован, ибо Майлз, располагая добрыми намерениями и мягчайшим сердцем в маленьком сем отряде, по временам страдал от смятенья в двигательных своих процессах, зачастую добиваясь ярких результатов, однако столь же часто и ставя под угрозу физическую безопасность экипажа. Принявшись собирать битый фарфор, он вызвал веселость некоего Цыпа Противолета, новейшего члена экипажа, – тот опирался на стойку, наблюдая за ним.

– Ха, ха, – вскричал юный Противолет, – позвольте-ка, а ведь парняги неряшливей на ногу я сроду не видывал! Ха, ха, ха! – На устах Майлза уже вскипела сердитая отповедь, но ее он подавил, напомнив себе, что, поскольку оскорбление и эпатаж естественно свойственны тому сословию, из коего происходил новичок, за речевые привычки парня следует винить его нездоровое прошлое. – А не отдать ли вам кое-что из этого изысканного столового серебра мне, Сплошалл? – продолжал меж тем юный Противолет. – И когда доберемся до Чикаго – отыщем себе «ссудную кассу» и-и —

– Обращаю ваше внимание, – учтиво ответил Майлз, – что вся столовая посуда, несущая на себе Знаки Отличия «Собратьев Случая», – собственность Организации, и ее следует держать на борту для применения на официальных трапезах.

– Да тут все равно что воскресная школа, – сквасившись, пробормотал сей юнец.

В одном конце гондолы, не обращая почти никакого внимания на брожения по палубе, то и дело выразительно стуча хвостом по настилу, а нос всунув меж страниц тома за авторством г-на Генри Джеймса, лежал неопределенной породы пес, явно поглощенный текстом перед собою. Еще с тех пор, как Собратья, выполняя конфиденциальное задание в Столице Нашей Нации (см. «Собратья Случая и Злобный Обормот») спасли Пугнакса, тогда всего лишь щенка, от яростного столкновения между стаями диких собак Округа под сенью памятника Вашингтону, в привычку у него входило исследовать страницы любого печатного материала, оказывающегося на борту «Беспокойства»: от теоретических трактатов о воздухоплавательных искусствах до зачастую менее подобающих материй наподобие «грошовых романов», – хотя предпочтенье его, казалось, более склоняется к сентиментальным повестям о его собственном биологическом виде, нежели к тем, где напоказ явлены крайности человеческого поведения, каковые он, судя по всему, полагал несколько безвкусными. С готовностью, столь свойственной собакам, он выучился переворачивать страницы посредством носа или лап предельно бережно, и любой наблюдавший за ним при этом занятии не мог бы не отметить перемен выражения у него на морде, в частности, необыкновенно выразительных бровей, сообщавших общее впечатление интереса, сочувствия и – едва ль можно было избежать сего вывода – понимания.