Противоденствие - страница 5
– В учтивой беседе, – поспешил поправить его Линдзи, – «здешние» предпочтительнее «тутошних».
– Носверт, ради всего святого! – вскричал Рэндолф Сент-Космо, встревоженно поглядывая на фигуры в балахонах и капюшонах, расположившиеся по периметру лагеря, на пылающие факелы, несомые ими, что освещали каждую складку и морщину грубых их одеяний чуть ли не с театральною точностью и отбрасывали зловещие тени средь нисс, кипарисов и гикори. – Нечего здесь больше обсуждать – парню этому нужно предоставить убежище и, коли он того пожелает, временное членство в нашем Подразделении. Здесь внизу у него определенно нет будущего.
То была ночь бессонной предосторожности, дабы искры от факелов толпы не поднесло никуда близ водородного генератора к разрушительному исходу. Со временем, однако, зловеще облаченная деревенщина, вероятно – в суеверном страхе перед самой этой машинерией, – рассеялась по домам и притонам своим. А Цып Противолет, к добру ли, к худу, но остался…
Винтовое приспособление вскорости разогнало корабль до той скорости, которая, будучи добавлена к таковой ветра прямо в корму, сделала судно почти незримым с земли.
– Делаем гораздо больше мили в минуту, – заметил Цып Противолет от контроль-консоли, не в силах изгнать из голоса своего определенное почтение.
– Этак мы окажемся в Чикаго до ночи, – прикинул Рэндолф Сент-Космо. – Как самочувствие, Противолет?
– Джеки-хрумки! – воскликнул Цып.
Подобно большинству «рекрутов» в организации, Цып обнаружил, что трудности у него начинаются не столько со скорости, сколько с высоты и перемен в атмосферном давлении и температуре, ею вызываемыми. Первые несколько раз в воздухе он выполнял свои обязанности без жалоб, но однажды его застали за несанкционированным копаньем в рундуке, содержавшем различные предметы арктического обмундирования. Столкнувшись лицом к лицу с Линдзи Носвертом, в свое оправдание парнишка сумел лишь простучать зубами:
– Холод-д-дина!
– Не стоит мнить себе, – наставил его Линдзи, – будто, взойдя на борт «Беспокойства», вы сокрылись в мире контрафактического. Здесь наверху может не оказаться мангровых болот или суда Линча, однако мы должны тем не менее уживаться с ограниченьями данного мира, средь коих следует отметить понижение температуры с высотой. Со временем ваша восприимчивость в означенном отношенье должна умериться, пока же… – швырнувши ему плащ для ненастья, пошитый из черного японского сафьяна с натрафареченной ярко-желтым надписью «СОБСТВЕННОСТЬ С. С.» на спине, – сие следует считать лишь переходным одеяньем, до той поры, пока вы не приспособитесь к оным высотам и, если повезет, не выучите уроки вынужденного средь них обитанья.
– Вот оно же в сути своей, – позднее признался Рэндолф. – Подниматься – как двигаться на север. – Он поморгал, как бы ожидая замечаний.
– Но, – пришло в голову Цыпу, – если зайти на север достаточно далеко, рано или поздно перевалите через Полюс, а после уж снова движетесь на юг.
– Да. – Командир воздушного корабля тревожно пожал плечами.
– Значит… если забраться достаточно высоко, опять начнешь спускаться?
– Тш-ш! – предостерег Рэндолф Сент-Космо.
– Приблизитесь к поверхности другой планеты, может? – упорствовал в своем Цып.
– Не вполне. Нет. Другая «поверхность», однако – земная. Зачастую к нашему сожаленью – слишком уж земная. Мало того, мне не хочется —
– Таковы таинства профессии, – предположил Цып.
Похожие книги
Томас Пинчон – наряду с Сэлинджером, «великий американский затворник», один из крупнейших писателей мировой литературы XX, а теперь и XXI века, после первых же публикаций единодушно признанный классиком уровня Набокова, Джойса и Борхеса. Его «Радуга тяготения» – это главный послевоенный роман мировой литературы, вобравший в себя вторую половину XX века так же, как джойсовский «Улисс» вобрал первую. Это грандиозный постмодернистский эпос и едкая сатира, это помноженная на фарс трагедия и радикальнейшее антивоенное высказывание, это контркультурная библия и взрывчатая смесь иронии с конспирологией; это, наконец, уникальный читательский опыт и сюрреалистический травелог из преисподней нашего коллективного прошлого.
Томас Пинчон (р. 1937) – один из наиболее интересных, значительных и цитируемых представителей постмодернистской литературы США на русском языке не публиковался (за исключением одного рассказа). «Выкрикивается лот 49» (1966) – интеллектуальный роман тайн удачно дополняется ранними рассказами писателя, позволяющими проследить зарождение уникального стиля одного из основателей жанра «черного юмора». Произведение Пинчона – «Выкрикивается лот 49» (1966) – можно считать пародией на готический роман. Героиня Эдипа Маас после смерти бывшего любовника становится наследницей его состояния. Она пытается разобраться в делах наследства и случайно обнаруживает тайную почтовую организацию.
Томас Пинчон – наряду с Сэлинджером, «великий американский затворник», один из крупнейших писателей мировой литературы XX, а теперь и XXI века, после первых же публикаций единодушно признанный классиком уровня Набокова, Джойса и Борхеса. Герои Пинчона традиционно одержимы темами вселенского заговора и социальной паранойи, поиском тайных пружин истории. В сборнике ранней прозы «неподражаемого рассказчика историй, происходящих из темного подполья нашего воображения» (Guardian) мы наблюдаем «гениальный талант на старте» (New Republic). Более того, книга содержит, пожалуй, единственное развернутое прямое высказывание знаменитого затворника: «О Пинчоне как о человеке никто не знал ничего – пока он не раскрылся в предисловии к сборнику своих ранних рассказов» (Sunday Times)
Впервые на русском последний роман Бернхарда Шлинка, автора прославленного «Чтеца», пронзительная история о столкновении поколений, о невозможности забыть свое прошлое, о парадоксах любви и времени. Каспар и Биргит прожили вместе всю жизнь. Много лет назад она бежала к нему из Восточного Берлина в Западный, навстречу любви и свободе. Однако лишь теперь, на склоне лет, Каспару суждено было узнать о цене, которую Биргит пришлось заплатить за свое бегство. Однажды, вернувшись домой, Каспар обнаруживает жену в ванной. Она покончила с собой. В поисках ответов Каспар погружается в прошлое женщины, которую, как ему казалось, он хорошо знал.
Книга Бернхарда Шлинка, прославленного автора «Чтеца», – это семь пленительных историй о любви под общим названием «Летние обманы». Разговор попутчиков во время многочасового перелета, одна-единственная ночь в Баден-Бадене, короткий курортный роман – станет ли это началом новой жизни или навсегда останется лишь романтическим воспоминанием. Вместе с героями Шлинка читатель открывает разные грани любви, со всеми ее мелкими предательствами и недомолвками, обидами и ревностью, самообманом, ложью во спасение и неистребимой памятью сердца. Снова и снова мы убеждаемся в хрупкости счастья и в стойкости надежды.
О трагедии и огромных разрушениях, которые последовали после падения древней столицы ацтеков – прекрасного города Теночтитлана в 1521 году, написано большое количество текстов. Но все они были созданы для того, чтобы воспеть триумф завоевателей или приукрасить память о тех, кто выиграл эту войну. Хосе Леон Санчес создал литературную версию происшедшего от лица побежденного. Он хотел дать правдивую версию того, что на самом деле произошло во время осады столицы ацтеков. Герой его романа не имеет имени. О нём известно только то, что он с огромным мужеством выдержал все испытания, вызванные осадой города.
Hugh Mechta has hallucinations, and he is determined to find a cure for them. After visiting unhelpful doctors, he stumbles across Masha the Mystic and her advice to remedy his curious ailment. She determines that Hugh must connect with others. In the search to rid the theatre of his mind from projecting fanciful visions onto reality, Hugh meets an eccentric young girl whose hidden emotional agony mirrors the struggles of his own childhood. Unbeknownst to Hugh, this girl leads him down the path to understanding not only his hallucinations, but his past. Tasya is a story with hints of humor, traces of absurdity, and pinches of tragedy that all coalesce into the theme of letting go of the past and connecting with those in the here and now.
1899 г. Элизабет Дюкен вместе с женихом Ричардом отправляется в Нью-Йорк. Девушка пытается забыть о том, что сотворил с ней собственный дед, властный Гуго Ларош. Элизабет хочет вернуться к чете Вулвортов – своим приемным родителям и единственным людям, которые любили девушку, как родную дочь. Но во время путешествия через Атлантику страшный шторм забирает жизнь Ричарда. Вновь оставшись одна, убитая горем Элизабет ищет покоя и защиты. Сердце девушки рвется от терзаний. Ведь, пытаясь сбросить путы прошлого, она оборвала связь с Жюстеном, беззаветно дарившим ей свою любовь. Он нужен ей, как никогда прежде.
Казань, лето 1662 года. В марийской роще найден убитым подьячий Матвей Огарков, собиравший с деревень полтинные деньги. Государственная медь при нём, приходная книга сходится до деньги, а жители молчат. Для властей решение очевидно: взять стариков в заложники и послать в деревни стрельцов. Но подьячий Тимофей Ершов замечает то, чего не увидит московский приказ: зарубки на счётных палках не совпадают с записями Огаркова. С людей брали серебро, а в книгу вписывали медь. Теперь Ершову предстоит найти убийцу среди тех, кто не умеет читать, но прекрасно понимает силу бумаги, — и решить, какую правду можно отправить в Москву, не погубив невиновных.