Противоденствие - страница 3



Уже бывалый аэростатный служака, Пугнакс также научился, подобно всему остальному экипажу, отвечать на «зов природы», перемещаясь на подветренную сторону гондолы, что приводило к сюрпризам для населения поверхности внизу, пусть и недостаточно часто или даже недостаточно заметно для того, чтобы кто-либо принялся записывать, не говоря уж – сопоставлять между собой – такие сообщения, сии гальюнные нападки с небес. Относимы они скорее бывали к фольклору, суевериям или, быть может, если не побрезговать натяжкой сего определения, религиозной вере.

Оправившись после своего недавнего атмосферного экскурса, Дарби Сосунг обратился к прилежному псовому.

– Позвольте-ка, Пугнакс, – что это вы сейчас читаете такое, старина?

– Рр Рфф-рфф Рр-рр-рфф-рфф-ррф, – ответил пес, не отрываясь, что Дарби, уже привыкши, как и остальные члены экипажа, к голосу Пугнакса – сие, вообще-то, проще, нежели кое-какие американские региональные выговоры, слышанные ребятами в их странствиях, – истолковал нынче как «Княгиня Казамассима».

– А. Нечто вроде… итальянского любовного романа, полагаю?

– Предмет сего произведения, – быстро известил его неизменно бдительный Линдзи Носверт, услыхавший сей диалог, – неумолимо накатывающий вал Мирового Анархизма, каковой найдем особенно свирепствующим, вообще-то, именно в точке нашего нынешнего назначенья: зловещее бедствие, коему, уповаю, нам выпадет не больший случай подвергнуться иначе, подобно Пугнаксу в сей миг, как в листах вымысла какой-нибудь книги. – Поместивши слово «книга» под такое ударение, с чьим уровнем презрения могли бы тягаться лишь Старшие Помощники Командира.

Пугнакс кратко нюхнул в направлении Линдзи, стараясь определить ту комбинацию обонятельных «нот», какие привык находить в других людях. Но запах этот, как водится, бежал его. Это возможно объяснить, однако он не был уверен, что ему следует в сем упорствовать. Объяснения, насколько мог он определить, похоже, не суть то, к чему стремятся собаки, да и не положены им никакие объяснения. Особенно тем собакам, кто, как Пугнакс тут наверху, столько времени проводят в небе, куда превыше неистощимой совокупности ароматов, каковые можно отыскать на поверхности планеты внизу.

Ветер, до сего времени постоянно дувший им в правую скулу, начал меняться. Поскольку соответственно полученным приказам они должно были следовать в Чикаго без промедленья, Рэндолф, изучивши воздухоплавательную карту местности под ними, выкликнул:

– Так, Сосунг, – анемометр наверх, – Сплошалл и Противолет, у Винта стоять, – имея в виду приспособление для передвижения по воздуху, кое мои юные читатели с большею склонностью к науке могут припомнить из предыдущих приключений ребят («Собратья Случая на Кракатау», «Собратья Случая ищут Атлантиду»), дополняющее крейсерскую скорость «Беспокойства», – изобретенное их давним другом профессором Хайно Вандерсоком из Новой Гавани[3] и приводимое в движение затейливым газотурбинным двигателем, чей котел нагревался сжиганием избыточного водорода, нагнетаемого из оболочки через особое клапанное устройство, – хотя изобретеньем сим предсказуемо пренебрегли многие соперники д-ра Вандерсока, сочтя его чем-то не лучше вечного двигателя, явным нарушением закона термодинамики.

Майлз с его слабовыраженным даром координации движений и Цып с не менее ощутимой нехваткой расторопности выдвинулись на свои посты у контроль-консоли аппарата, а Дарби же Сосунг полез карабкаться по выбленкам и вантам гигантского эллипсоида оболочки, с коего свисала гондола, на самый верх, где потоку воздусей ничто не мешало, – дабы снять с анемометра Робинсонова типа точные замеры ветра как показатель того, насколько быстро продвигается судно, а затем передать сии сведения вниз на мостик посредством написанной от руки депеши в теннисном мячике, опускаемом на отрезке линя. Да будет припомнено, что сия метода передачи сведений усвоена была экипажем при их кратком, пусть и безрезультатном пребывании «к югу от границы», где они наблюдали применение сей методы низменным простонародьем, кое растрачивает жизнь, держа пари на исход игр в