Противоденствие - страница 4
Хотя крайняя рискованность очевидна была всем, воодушевление Дарби в выполнении порученного задания облекло, как водится, его миньятюрную фигурку в волшебный плащ, каковой, казалось, и защитил его – но не от сарказма Цыпа Противолета, кричавшего теперь карабкавшемуся маскотту:
– Эй! Сосунг! Только олух царя небесного станет рисковать жизнью, чтобы посмотреть, как быстро дует ветер!
Заслышав сие, Линдзи Носверт озадаченно нахмурился. Даже делая скидку на распущенность семейной истории Противолета: мать, как утверждали, пропала, когда был он всего лишь младенцем, отец постыдно бродяжил где-то по Старой Конфедерации, – такая предрасположенность к неоправданным оскорблениям уже начинала угрожать его испытательному положению в Собратьях Случая, а то и, вообще говоря, боевому духу всего общества.
Двумя неделями ранее у некой черноводной реки Глубокого Юга, когда Собратья пытались уладить нелицеприятное и нерешенное «дельце» с Бунтом тридцатилетней давности – заносить на бумагу его все еще не рекомендуется, – Цып однажды ночью возник у их лагеря в состоянии крайнего испуга: его преследовала банда обряженных в белые балахоны и зловещие заостренные капюшоны ночных всадников, в ком ребята немедля признали ужасный «Ку-клукс-клан».
История его, насколько это удалось выяснить из резких перемен регистра, обыкновенно свойственных подростковому голосу, обостренному опасностью ситуации, была такова. Отец Цыпа Ричард, общеизвестный как «Тыц», сам родом с Севера, несколько лет действовал в Старой Конфедерации, пробуя силы свои в некотором числе деловых предприятий, ни одно из коих, к сожалению, не оказалось успешным, а многие, вообще-то, вынуждали его, как говорится, едва ль не вплотную приблизиться ко вратам Исправительного Дома. В конце концов, по неминуемом прибытии отряда вооруженной милиции, выяснившей о предпринимаемой им афере по продаже штата Миссисипи таинственному китайскому консорциуму, располагающемуся в Тихуане, Мексика, «Тыц» Противолет проворно сыграл ретираду в ночь, оставивши сыну своему лишь карман звонкой мелочи да нежное увещевание:
– Надо «мотать», пацан, – пиши, если найдешь работу. – С той поры Цып и перебивался с хлеба на воду, покуда в поселке Дубовый Кущ неподалеку от лагеря, разбитого Собратьями, некто, признав в нем сынка отъявленного и широко разыскиваемого «саквояжника», не предложил незамедлительно применить к сей личности деготь и перья.
– Как бы ни хотелось предоставить вам свою защиту, – сообщил Линдзи взбудораженному вьюноше, – здесь на земле нас сдерживает Устав, воспрещающий нам вмешиваться в правовые обычаи какой бы то ни было местности, на каковую нам может выпасть приземлиться.
– Вы не тутошние, – отвечал ему Цып, отчасти резковато. – Если они за кем гонятся, правовое сюда не лезет – тут уж драпай, янки, драпай да Кэти двери запирай.
Похожие книги
Томас Пинчон – наряду с Сэлинджером, «великий американский затворник», один из крупнейших писателей мировой литературы XX, а теперь и XXI века, после первых же публикаций единодушно признанный классиком уровня Набокова, Джойса и Борхеса. Его «Радуга тяготения» – это главный послевоенный роман мировой литературы, вобравший в себя вторую половину XX века так же, как джойсовский «Улисс» вобрал первую. Это грандиозный постмодернистский эпос и едкая сатира, это помноженная на фарс трагедия и радикальнейшее антивоенное высказывание, это контркультурная библия и взрывчатая смесь иронии с конспирологией; это, наконец, уникальный читательский опыт и сюрреалистический травелог из преисподней нашего коллективного прошлого.
Томас Пинчон (р. 1937) – один из наиболее интересных, значительных и цитируемых представителей постмодернистской литературы США на русском языке не публиковался (за исключением одного рассказа). «Выкрикивается лот 49» (1966) – интеллектуальный роман тайн удачно дополняется ранними рассказами писателя, позволяющими проследить зарождение уникального стиля одного из основателей жанра «черного юмора». Произведение Пинчона – «Выкрикивается лот 49» (1966) – можно считать пародией на готический роман. Героиня Эдипа Маас после смерти бывшего любовника становится наследницей его состояния. Она пытается разобраться в делах наследства и случайно обнаруживает тайную почтовую организацию.
Томас Пинчон – наряду с Сэлинджером, «великий американский затворник», один из крупнейших писателей мировой литературы XX, а теперь и XXI века, после первых же публикаций единодушно признанный классиком уровня Набокова, Джойса и Борхеса. Герои Пинчона традиционно одержимы темами вселенского заговора и социальной паранойи, поиском тайных пружин истории. В сборнике ранней прозы «неподражаемого рассказчика историй, происходящих из темного подполья нашего воображения» (Guardian) мы наблюдаем «гениальный талант на старте» (New Republic). Более того, книга содержит, пожалуй, единственное развернутое прямое высказывание знаменитого затворника: «О Пинчоне как о человеке никто не знал ничего – пока он не раскрылся в предисловии к сборнику своих ранних рассказов» (Sunday Times)
Впервые на русском последний роман Бернхарда Шлинка, автора прославленного «Чтеца», пронзительная история о столкновении поколений, о невозможности забыть свое прошлое, о парадоксах любви и времени. Каспар и Биргит прожили вместе всю жизнь. Много лет назад она бежала к нему из Восточного Берлина в Западный, навстречу любви и свободе. Однако лишь теперь, на склоне лет, Каспару суждено было узнать о цене, которую Биргит пришлось заплатить за свое бегство. Однажды, вернувшись домой, Каспар обнаруживает жену в ванной. Она покончила с собой. В поисках ответов Каспар погружается в прошлое женщины, которую, как ему казалось, он хорошо знал.
Книга Бернхарда Шлинка, прославленного автора «Чтеца», – это семь пленительных историй о любви под общим названием «Летние обманы». Разговор попутчиков во время многочасового перелета, одна-единственная ночь в Баден-Бадене, короткий курортный роман – станет ли это началом новой жизни или навсегда останется лишь романтическим воспоминанием. Вместе с героями Шлинка читатель открывает разные грани любви, со всеми ее мелкими предательствами и недомолвками, обидами и ревностью, самообманом, ложью во спасение и неистребимой памятью сердца. Снова и снова мы убеждаемся в хрупкости счастья и в стойкости надежды.
О трагедии и огромных разрушениях, которые последовали после падения древней столицы ацтеков – прекрасного города Теночтитлана в 1521 году, написано большое количество текстов. Но все они были созданы для того, чтобы воспеть триумф завоевателей или приукрасить память о тех, кто выиграл эту войну. Хосе Леон Санчес создал литературную версию происшедшего от лица побежденного. Он хотел дать правдивую версию того, что на самом деле произошло во время осады столицы ацтеков. Герой его романа не имеет имени. О нём известно только то, что он с огромным мужеством выдержал все испытания, вызванные осадой города.
Hugh Mechta has hallucinations, and he is determined to find a cure for them. After visiting unhelpful doctors, he stumbles across Masha the Mystic and her advice to remedy his curious ailment. She determines that Hugh must connect with others. In the search to rid the theatre of his mind from projecting fanciful visions onto reality, Hugh meets an eccentric young girl whose hidden emotional agony mirrors the struggles of his own childhood. Unbeknownst to Hugh, this girl leads him down the path to understanding not only his hallucinations, but his past. Tasya is a story with hints of humor, traces of absurdity, and pinches of tragedy that all coalesce into the theme of letting go of the past and connecting with those in the here and now.
1899 г. Элизабет Дюкен вместе с женихом Ричардом отправляется в Нью-Йорк. Девушка пытается забыть о том, что сотворил с ней собственный дед, властный Гуго Ларош. Элизабет хочет вернуться к чете Вулвортов – своим приемным родителям и единственным людям, которые любили девушку, как родную дочь. Но во время путешествия через Атлантику страшный шторм забирает жизнь Ричарда. Вновь оставшись одна, убитая горем Элизабет ищет покоя и защиты. Сердце девушки рвется от терзаний. Ведь, пытаясь сбросить путы прошлого, она оборвала связь с Жюстеном, беззаветно дарившим ей свою любовь. Он нужен ей, как никогда прежде.
Казань, лето 1662 года. В марийской роще найден убитым подьячий Матвей Огарков, собиравший с деревень полтинные деньги. Государственная медь при нём, приходная книга сходится до деньги, а жители молчат. Для властей решение очевидно: взять стариков в заложники и послать в деревни стрельцов. Но подьячий Тимофей Ершов замечает то, чего не увидит московский приказ: зарубки на счётных палках не совпадают с записями Огаркова. С людей брали серебро, а в книгу вписывали медь. Теперь Ершову предстоит найти убийцу среди тех, кто не умеет читать, но прекрасно понимает силу бумаги, — и решить, какую правду можно отправить в Москву, не погубив невиновных.