Революционер - страница 2

Сотню лет спустя доля арендованных у государства крепостных рабочих на моих фабриках и заводах составляла больше трех четвертей. Я, разумеется, мог бы нанимать свободных людей, это даже стоило бы мне дешевле, но вот квалификация, ответственность и работоспособность людей государевых не идет ни в какое сравнение с вольнонаемным персоналом. Все равно что сравнивать театральный кружок при заводе с труппой Большого Императорского театра. После того как восемнадцатилетний подросток подписывал контракт с государством, за его спиной вставала целая машина государственного образования, здравоохранения и социального обеспечения.

И чтобы оставаться пользователями всех этих государственных благ после выхода на пенсию, крепостные должны очень стараться. И они стараются. Стараются, чтобы выйти на пенсию и стать свободными, состоятельными гражданами в пятьдесят. Потому и стоит их труд дороже свободного.

В том числе то, что мы никогда не экономили на персонале, позволило автозаводу «Ладога», семейному делу графов Булгаковых, занять почти десять процентов российского рынка легковых автомобилей, уступая лишь «Тойоте» из императорской Японии и «Генерал Моторз» из заокеанских Штатов. Вот только почетное третье место на внутреннем рынке «Ладога» заняла еще при моем покойном отце, графе Аркадии Дмитриевиче. А я в свои почти тридцать пока еще для семейного дела ничего знакового не сделал. Больше того, на пятки «Ладоге» наступает конкурент – «Байкал», неумолимо, год за годом отъедающий у нас по доле процента.

Почти мой ровесник, тридцатипятилетний Максим Поташов, вывел свой автомобильный завод «Байкал» на четвертое место с нуля за какие-то десять лет.

Потому и мысли о предстоящих переговорах с индусами занимали меня весь вечер, смазав впечатление от первого свидания с театральной примой. Разумеется, мысли о встрече с вайшьи – индийскими купцами – не помешали мне проводить даму до ее номера в «Метрополе».

– Арсений Аркадьевич, завтрак стынет.

Нет, когда-нибудь я обязательно уволю своего камердинера. Ведь есть же счастливчики, просыпающиеся по будильнику. Они могут отложить звонок на десять минут и досмотреть сон. Неужели я, не самый бедный купец империи, не могу себе этого позволить?

– Ваше Сиятельство, Арсений Аркадьевич, если вы пробежку пропустите, вы на меня потом весь день волком глядеть станете, у меня от этого изжога случится. Так что, будьте уж так любезны, вставайте. Пока холодок, пока машины газами воздух не изгадили…

Крепостного-воспитателя, с двумя высшими образованиями, медалями имперских соревнований по боксу и фехтованию, полиглота, свободно владеющего тремя европейскими и арабским языками, отец взял в аренду когда мне исполнилось четыре года. Пять лет назад Федор Степанович вышел на пенсию и получил вольную. Как ни уговаривали мы его остаться в доме, он все же ушел. Но спустя два года, в день похорон князя Аркадия Дмитриевича, Федор вернулся. Не говоря ни слова, он прошел в свою старую комнату и уже через десять минут взял на себя руководство арендованными поварами и лакеями, обслуживающими пришедших выразить соболезнования гостей.

Пробежка вокруг жилого комплекса, плавание и скакалка в спортивном зале первого этажа и, после некоторого внутреннего спора, возвращение в пентхаус на лифте. Когда-нибудь я точно поднимусь по лестнице. Когда-нибудь потом.

Пробежка, получасовой заплыв и зарядка вместе с контрастным душем после непродолжительного сна привели меня в чувство и разбудили аппетит. Улыбаясь, вхожу в столовую. В будни я живу в городской квартире, тратить пару часов ежедневно на поездки усадьба – офис – усадьба нерационально, кухня в моем пентхаусе, конечно, не сравнится со своей сестрой в загородном доме, но для завтрака русская печь и не требуется.