Запах Уинчестера - страница 4

После этого они стали ближе. Не потому, что горе сближает — потому, что они увидели друг друга в деле. Она не бросила его. Он не оттолкнул её. Они просто были вместе. И это было достаточно.

* * *

IV

В 851 году пришли викинги. Не слухи — они. Триста пятьдесят кораблей. Они вошли в устье Темзы и двинулись на Лондон. Король Æthelwulf собрал фирд. Cenric'у было семнадцать. Он пошёл добровольцем.

Он не был воином. Он был крестьянином. Но он умел считать. Он умел видеть. Он умел думать. И он знал: викинги сильны не потому, что у них больше людей, а потому, что они не боятся. Они идут вперёд, потому что верят, что победят. Если их напугать — они дрогнут. Если они дрогнут — они проиграют.

Битва была на острове Сануич. Викинги высадились, построились, двинулись. Англичане стояли на холме. Cenric был в первых рядах — не потому, что хотел славы, а потому, что хотел видеть. Он смотрел на викингов и думал: «Они не боятся. Но они не знают, что мы готовы». Он повернулся к людям рядом — крестьяне, такие же, как он, с топорами и копьями, — и сказал:

— Они думают, что мы испугаемся. Они думают, что мы побежим. Мы не побежим. Мы будем стоять. И они дрогнут.

Они не побежали. Они стояли. Викинги дрогнули. Не сразу — но дрогнули. Cenric не убил никого в тот день — он не умел. Но он сделал так, что другие убили. Он стоял и говорил, и люди слушали. Он не был командиром — он был семнадцатилетним крестьянином. Но он говорил так, что ему верили.

После битвы Æthelwulf сам нашёл его. Король был в грязи, в крови, усталый. Он сказал:

— Ты говорил с людьми. Я видел.

— Я говорил, — сказал Cenric.

— Ты не воин.

— Нет.

— Но ты знаешь, как говорить.

— Знаю.

Æthelwulf помолчал. Потом сказал:

— Если пойдёшь со мной в следующую битву — станешь человеком, владеющим землёй. Тэном. Я обещаю.

Cenric поклонился. Он не сказал «спасибо». Он сказал:

— Я пойду.

Но он не стал тэном сразу. Король не дал ему землю в тот же день. Он взял его в свиту — как человека, который умеет считать и говорить с людьми. Cenric ездил с королём, выполнял поручения: пересчитывал скот в имениях, проверял, как идёт постройка мостов, составлял списки людей, способных носить оружие. Это была скучная, бумажная работа. Но именно она делала его полезным. Король видел: этот парень не просто храбрый. Он умеет думать. Он умеет видеть, где убывает зерно, где гниёт дерево, где люди не хотят работать. И он говорит об этом прямо.

* * *

V

Elfgyth была там же. Не на поле — в лагере. Она не умела сражаться. Но она умела лечить. Она научилась у матери — та знала травы, умела останавливать кровь, умела вправлять вывихи. Elfgyth была рядом с Cenric'ом с первого дня. Она обрабатывала раны, перевязывала, поила отварами. Ей было семнадцать. Она была единственной женщиной в лагере — не считая нескольких жён, которые пришли с мужьями. Она не боялась. Она просто делала.

Когда Cenric вернулся с поля — живой, но изрезанный, — она не заплакала. Она сказала:

— Сядь. Я посмотрю.

Она промыла раны кипячёной водой — той самой, что грелась в котле. Вода стекала розовая, смывая грязь и запёкшуюся кровь. Она уже видела, как гниёт плоть, если промыть её водой из лужи.

Она наложила повязки. Она сказала:

— Ты глупый. Ты не умеешь драться.

— Я не дрался. Я говорил.

— Это тоже опасно.

— Я знаю.

Она посмотрела на него. Потом сказала:

— Не умирай. Я не хочу остаться одна.

Он сказал: